Фамилия Акеньшин — редкий образец восточно-русской модели образования, в которой за основу взято не крестильное имя, а местное прозвище. Её ядро — слово «акеньша», которое в рязанских и тамбовских говорах означало «задира, забияка, озорник». В словаре Даля зафиксирован глагол «акениться» — «ломаться, упрямиться, капризничать», откуда и пошло прозвище для человека с неуживчивым или вздорным нравом.

Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: Акеньшин буквально — «сын Акеньши», то есть потомок того самого задиры. Такая модель типична для фамилий, возникших в среде служилых людей и крестьянства в XVI–XVII веках в центральной России. В отличие от фамилий на «-ов/-ев», которые чаще образовывались от полных церковных имён, «-ин» закрепился за прозвищами и уменьшительными формами на «-а», «-я». Ономаст Б. Унбегаун в своей работе «Русские фамилии» подчёркивает, что суффикс «-ин» в таких случаях прямо указывает на то, что основой послужило бытовое, а не календарное имя.

Географически фамилия тяготеет к Рязанской, Тамбовской и Пензенской областям. В переписных книгах XVII века по Рязанскому краю встречаются упоминания крестьян с прозвищем Акеньша, но в качестве официальной фамилии Акеньшины фиксируются позже — в ревизских сказках XVIII века. Это типичная «гнездовая» фамилия: её носители до сих пор компактно живут в Шацком и Сасовском районах Рязанщины. Именно в этих местах диалектологи записывали слово «акениться» ещё в XX веке, что подтверждает живую связь фамилии с местной речью.

Спорных версий происхождения немного. Можно встретить попытку связать основу с тюркским «ак» («белый») или «акын» («поэт-импровизатор»), но это натяжка: суффикс «-ша» в русских прозвищах нехарактерен для тюркских заимствований, а фонетический переход «акын» → «акень» не подкреплён диалектными данными. Правдоподобнее всего именно славянская говорящая основа, описывающая характер. К тому же в рязанских говорах есть целое гнездо однокоренных слов: «акень» — упрямец, «акеня» — капризный ребёнок. Всё это складывается в прозрачную картину: прозвище давали человеку с тяжелым, вздорным нравом.

Сейчас фамилия остаётся малочисленной — по открытым данным, в России около полутора тысяч её носителей. Это не громкая фамилия, но она хорошо сохранила память о бытовом прозвище, которое когда-то дали человеку за его поведение.