Фамилия Амшуков — одна из тех, где славянское ухо не находит привычной опоры: ни «медведя», ни «кузнеца», ни какого-нибудь «белого». Корень здесь не славянский, и чтобы разобраться, откуда он взялся, стоит отталкиваться не от русского словаря, а от географии и языка народов Кавказа и Поволжья.

Основа фамилии — имя или прозвище Амшук. Самая прямая версия ведёт к тюркским языкам. В татарском, например, есть слово «амыш» — так называют аир болотный, растение с характерным запахом, которое в старину использовали и в лекарственных целях, и в быту. Человек, собиравший аир или торговавший им, мог получить прозвище Амыш, а в русской передаче — Амшук. Версия не экзотическая: прозвища от названий растений в крестьянской среде встречались часто.

Другая, не менее правдоподобная гипотеза — адыгская. В черкесской антропонимике известно имя Амш, которое связывают с понятием силы и могущества. Амшук вполне могло быть его уменьшительной или обиходной формой. Если так, то родоначальник носителей фамилии был человеком с таким именем, и фамилия указывает на его потомков.

Суффикс -ов в фамилии Амшуков — стандартный русский патронимический показатель, отвечающий на вопрос «чей?». Он прирос к основе уже тогда, когда носители имени Амшук оказались в русскоязычной среде, скорее всего в среде казачества или крестьянства южных регионов. Форма на -ов, а не на -ин, подсказывает, что исходное имя Амшук оканчивалось на твёрдый согласный, без смягчения.

География фамилии подтверждает обе версии. Основной массив носителей — Краснодарский край и Адыгея, встречается фамилия и на Северном Кавказе. В центральных и северных областях России она практически не фиксируется. Такое распределение — сильный аргумент в пользу адыгского корня, хотя и тюркское влияние на этих территориях тоже было исторически значительным.

В сословном отношении Амшуковы в XIX веке — это, скорее всего, казаки или государственные крестьяне, переселенцы с Кавказа или из Поволжья. Известных исторических фигур с этой фамилией нет, что для столь редкого рода естественно. Ценность её не в громкой истории, а в том, что она сохранила имя или прозвище, которое сегодня практически исчезло из живого обихода.