Фамилия Анедреев — редкий искажённый вариант распространённой фамилии Андреев, и её происхождение напрямую связано с тем, как звучало имя предка в народной речи. В основе лежит каноническое имя Андрей (от греч. «мужественный»), но написание через «е» в первом слоге — не орфографическая ошибка, а отражение живого произношения. В русских говорах, особенно в северных и сибирских, имя Андрей нередко звучало как «Андре́й» с чётким «е», но при записи фамилий писцы фиксировали то, что слышали. Так появился вариант «Анедреев» — с заменой «н» на «е» по аналогии с другими именами (ср. Анекей от Аникей). Это не единичный случай, а типичная для своего времени фонетическая запись.

Модель образования у фамилии стандартная: суффикс -ев (фонетический вариант -ов после мягкого согласного) присоединился к основе имени. Форма Анедреев встречается в метрических книгах XIX века в Вологодской и Архангельской губерниях, где диалектное «анедрей» было нормой. В переписях такие написания нередко соседствуют с вариантами Андреев, Андриев, Ондреев, что говорит о неустойчивости орфографии до унификации паспортной системы в СССР. Писцы не мучились над «правильным» вариантом, а просто записывали слово на слух.

С точки зрения социальной истории, носители фамилии Анедреев, скорее всего, были крестьянами или мещанами — дворянские роды с такой фамилией не зафиксированы. Интересно, что в некоторых старообрядческих общинах имя Андрей произносили как «Андрей» с ударением на первый слог, что могло породить и форму «Андеев», а затем — «Анедреев» через диссимиляцию согласных (когда два похожих звука в слове меняются, чтобы их было легче выговорить).

Сравнение с однокоренными фамилиями (Андреев, Андриев, Андриянов) показывает, что Анедреев — один из самых редких вариантов. В современном ономастиконе он практически исчез: по данным переписи 2010 года, в России живут единицы носителей, в основном в Архангельской области и Забайкалье. Таким образом, фамилия Анедреев — не самостоятельное имя, а диалектный след, сохранивший живую речь предков. Она интересна не своей распространённостью, а тем, что позволяет буквально услышать, как говорили в русской деревне XIX века.