Фамилия Автулева — женская форма фамилии Автулев, и её разбор стоит начать с мужского варианта, потому что именно в нём скрыта основная загадка. Модель образования прозрачна: суффикс -ев указывает на принадлежность («чей?»), то есть Автулев — потомок человека по имени или прозвищу Автул. Но что стоит за этим Автулом?

Здесь возможны два пути, и первый — самый прямой. Автул — это, скорее всего, фонетический вариант имени Авдей (от древнееврейского Овадья — «слуга Бога»). В русских говорах, особенно южных и западных, звук «д» перед гласным мог заменяться на «т»: Авдей превращался в Автей, а затем, с добавлением уменьшительного суффикла -ул, в Автул. Такая модель типична для народных форм канонических имён: вспомните Гаврила (от Гавриил) или Кирила (от Кирилл). Вторая версия, менее вероятная, но не исключённая, — связь с диалектным словом «автуль» или «овтул», которое в некоторых регионах означало нечто вроде «закуток», «закоулок» или «глухое место». Тогда прозвище Автул могли дать человеку, жившему на отшибе, в глуши. Однако эта гипотеза слабо подкреплена письменными источниками.

Географически фамилия Автулева встречается нечасто, и основной ареал — западные и южные области России, а также Украина и Белоруссия. Это подтверждает версию о народной форме имени Авдей, характерной именно для этих территорий. В документах XVII–XVIII веков можно найти упоминания крестьян и казаков с фамилией Автулов (в мужском роде), что указывает на непривилегированное происхождение: носители фамилии были в основном из крестьянской или мещанской среды. Суффикс -ев, а не -ов, тоже говорит о том, что основа заканчивалась на мягкий согласный (Автул), что типично для имён, адаптированных в устной речи.

Таким образом, скорее всего, предок носительницы фамилии Автулева был человеком по имени Автул — то есть Авдей в простонародном звучании. Фамилия закрепилась за его детьми и внуками, а со временем потеряла связь с личным именем, став родовой. Никаких дворянских гербов или знаменитых деятелей с этой фамилией в истории не зафиксировано — это скромная, но живая память о крестьянском или казачьем корне.