Фамилия Айманбетова — редкий случай в русском ономастиконе: она почти не встречается за пределами тюркоязычных регионов и несёт в себе следы сложного исторического и языкового обмена. Её основа — мужское имя Айманбет, которое состоит из двух частей: «айман» и «бет». Первая часть восходит к тюркскому «ай» — «луна», которое в именах часто символизирует красоту, свет или счастливую судьбу (ср. Айгуль, Айнур). Вторая часть — «бет» — это фонетический вариант слова «бек» или «бий», означающего «господин», «князь», «правитель». Таким образом, имя Айманбет можно перевести как «лунный князь» или «светлый господин» — типичная для тюркской традиции составная антропонимная модель, подчёркивающая знатность или пожелание благополучия.

Фамилия образована по русской модели: к основе Айманбет добавили типичный русский суффикс -ов, а затем женское окончание -а. Это указывает на то, что фамилия закрепилась в русскоязычной среде, скорее всего, в период активного взаимодействия Российской империи с тюркскими народами — при переписях, рекрутских наборах или в ходе административного учёта. Мужская форма — Айманбетов. Встречается фамилия преимущественно у казахов, киргизов, башкир и татар, то есть у народов, где имя Айманбет было распространено как личное.

Интересная особенность — написание через «е», а не через «и» (Айманбитов). В тюркских языках гласная во втором слоге могла произноситься как редуцированный звук, близкий к «и» или «е», но русская письменная фиксация закрепила именно вариант с «е» — возможно, под влиянием южнорусских говоров или канцелярской традиции XIX века. Это делает фамилию хорошим примером того, как устная речь адаптировалась к кириллической записи.

Сословно предки носителя фамилии, скорее всего, не относились к высшей знати — имя «бек» в данном случае не столько указывает на реальный титул, сколько является популярным элементом в народных именах (как, например, «бай»). Скорее всего, это были свободные общинники, скотоводы или ремесленники, получившие фамилию по отцу, которого звали Айманбет. В архивах фамилия фиксируется с конца XIX — начала XX века в метрических книгах Оренбургской, Тургайской и Акмолинской областей.