Фамилия Балалайко звучит звонко и заметно — как и музыкальный инструмент, с которым её связывает народная этимология. Однако, в отличие от распространённого мнения, в основе фамилии лежит не столько прозвище музыканта, сколько характер человека.

Фамилия образована по украинской модели с суффиксом -к(о), который в Восточной Украине и на юге России часто заменял великорусское -ов/-ев. В «Словаре украинских фамилий» Ю. Редько такие формы на -айко фиксируются как типичные для прозвищной основы: Балалайко, Свиридюк, Грицай. Суффикс -к(о) в данном случае не уменьшительный, а патронимический или характеризующий — он указывает на лицо по его признаку, занятию или поведению.

Основа «балалай» — это не инструмент, а древнерусское слово, родственное глаголу «балакать» (болтать, пустословить) и «балаболить». В диалектах «балалай» — говорун, пустомеля, человек, который любит поговорить без дела. В «Толковом словаре» В. Даля это слово приводится именно в таком значении: «балалай — болтун, пустоплет, лясник». Прозвище давали не музыканту, а словоохотливому, возможно, излишне разговорчивому человеку. Инструмент же назван по тому же корню — от звукоподражания «бала-бала», имитирующего болтовню или бренчание.

Встречаются и альтернативные версии. Б. Унбегаун в «Русских фамилиях» допускает, что часть фамилий на -айко может быть тюркского происхождения, но для Балалайко славянская этимология очевидна и подтверждается диалектным материалом. Тюркская версия («бала» — ребёнок) маловероятна: суффикс -ай нехарактерен для таких заимствований.

Географически фамилия тяготеет к украинским землям, особенно к Полтавщине и Черниговщине, где модели на -айко особенно распространены. В списках реестрового казачества XVII века встречаются прозвища Балалай, Балалайка — носителей позже записывали уже с суффиксом -ко.

Социальный состав носителей фамилии был пёстрым: от казаков и крестьян до мещан. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано — она осталась в простонародной среде, что типично для прозвищной модели.

Так что Балалайко — это не «сын музыканта», а скорее «внук болтуна». Фамилия сохранила память о живом слове и народном юморе, где меткое прозвище закреплялось за человеком на века.