Фамилия Балтрунс звучит нехарактерно для русского уха, и это главная подсказка: её корни лежат за пределами восточнославянской ономастики. Скорее всего, перед нами фамилия балтийского происхождения, и географически она тяготеет к Латвии. В латышском языке фамилии на -с — это норма, а не исключение: мужские фамилии в именительном падеже почти всегда оканчиваются на -с, -ш или -ис. Балтрунс — типичный пример такой модели.

Основа фамилии — Baltru- — восходит к личному имени Балтрум, Балтрус или Балтрун. Это, в свою очередь, вариант христианского имени Вальдемар или Бальтазар, адаптированный в прибалтийской среде. В латышском языке Baltars, Baltrihs — известные антропонимы, а Балтрунс могло возникнуть как производное от Baltrihs с усечением и добавлением фамильного суффикса. Прямое значение корня balt- в балтийских языках — «белый», но в данном случае оно вряд ли связано с цветом; скорее, это фонетическое переосмысление заимствованного имени.

Фамилия Балтрунс практически не встречается в центральных областях России и Украины. Если вы носите её, скорее всего, ваши предки жили на территории бывшей Лифляндии или Курляндии — современных Латвии и Эстонии. В XIX веке, когда в Российской империи проводилась массовая паспортизация, латышские и эстонские крестьяне получили фамилии именно в такой форме: с конечным -с. Так Балтрунс мог закрепиться за целым родом, чей предок носил имя Балтрус или Балтрум.

В русском языке фамилия не склоняется по падежам в мужском роде (Иван Балтрунс, у Ивана Балтрунс), а в женском остаётся неизменной (Мария Балтрунс). Это дополнительно подтверждает её иноязычное происхождение: русская грамматика «не узнаёт» в ней родную основу. Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то в Латвии встречаются Балтрумс, Балтрушс, Балтрумниекс — все они образованы от того же имени с разными суффиксами.

Социальный контекст простой: носители фамилии Балтрунс — это, как правило, потомки латышских крестьян или горожан, которые в XIX веке получили фамилию по отцу или по прозвищу. Никакого дворянского или купеческого следа здесь нет, что не делает её менее интересной: именно такие фамилии лучше всего сохраняют живую историю повседневности Прибалтики.