Фамилия Балюлины — одна из тех, где за коротким звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. Её основа — прозвище Балюля, а суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — «Балюлин», то есть сын, потомок Балюли. Такая модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ и имён, оканчивающихся на -а или -я.

Самая вероятная версия связывает прозвище Балюля с украинским глаголом «балювати» — «баловать», «кутить», «пировать». В этом случае прозвище могло закрепиться за двумя разными типами людей: либо за избалованным, любимым ребёнком (ласкательное), либо за взрослым человеком, который любил шумные застолья и гулянки. Такая двойственность встречается во многих прозвищах, образованных от глаголов поведения.

Есть и другая, менее очевидная версия — от белорусского «баліць» («болит»). Тогда Балюлей в шутку или с сочувствием называли человека болезненного, постоянно жалующегося на здоровье. Прозвища по физическому состоянию — распространённый пласт русской ономастики, так что этот вариант имеет право на существование, хотя уступает первому по частотности аналогий.

Третья версия выводит фамилию из диалекта. В вологодских и пермских говорах словом «баля» называли овцу. Прозвище Балюля могло быть образовано от этой основы с уменьшительным суффиксом и закрепиться за пастухом или за человеком, который чем-то напоминал овцу — кротостью, пугливостью или, наоборот, упрямством. Диалектная версия интересна тем, что привязывает фамилию к конкретному региону — Русскому Северу и Прикамью, где такие говоры были распространены.

Сложно сказать, какая из ветвей верна для конкретной семьи Балюлиных — прозвища редко документировались письменно до XVII века. Но сам набор версий показывает, что фамилия сформировалась в среде, где переплетались русские, украинские и белорусские говоры. Фамилия Балюлин — не частотная, и это делает её особенно ценной для тех, кто ищет не «Иванова» с тысячей однофамильцев, а редкий след, ведущий к конкретному прозвищу предка.