Фамилия Бандрабура — редкий случай, когда основа слова не поддается однозначной славянской этимологии. В ней отчетливо слышится тюркский или, возможно, украинский диалектный след. Скорее всего, перед нами составное прозвище, которое в XVI–XVII веках могли дать человеку с яркой внешностью или необычным поведением.

Первый элемент, «бандра», почти наверняка восходит к тюркскому «банды» (бандит, разбойник) или к диалектному украинскому «бандра» — так в некоторых регионах называли смутьяна, буяна. Вторая часть, «бура», также имеет тюркские корни: «бура» означает «верблюд» (ср. туркменское «бура» — одногорбый верблюд) или, в переносном смысле, «упрямец», «злой человек». Таким образом, исходное прозвище Бандрабура могло значить «разбойник-верблюд» или «злой смутьян» — образное, почти сказочное именование, которое закрепилось за человеком крутого нрава.

По словообразовательной модели фамилия стоит особняком. В ней нет типичных русских суффиксов -ов, -ин или -ский. Окончание -а указывает на то, что фамилия могла закрепиться в украинской или южнорусской среде, где прозвища часто переходили в фамилии без изменений (как Шевченко, Голота). Бандрабура — это «застывшее» прозвище, которое не склонялось по падежам, а позже было адаптировано под фамильную норму.

Географически фамилия тяготеет к югу России, Украине и, возможно, к регионам с сильным тюркским влиянием — Кубани, Дона, Запорожья. Встречаемость крайне низкая: по открытым данным, носителей Бандрабура в России не более нескольких десятков. Это делает фамилию уникальным маркером: почти все её обладатели, скорее всего, родственники или выходцы из одного села.

Сравнение с однокоренными фамилиями вроде Бандура, Бандаренко, Бураков показывает, что Бандрабура — не производная от них, а самостоятельное образование. Если Бандура связана с музыкальным инструментом, а Бураков — с цветом (бурый), то Бандрабура сохраняет именно прозвищный, экспрессивный заряд. Вероятно, предок носителя этой фамилии был человеком «с характером», за что и получил столь запоминающееся имя.