Фамилия Барамотовина — одна из тех, что сразу привлекает внимание своей длиной и нестандартным звучанием. На первый взгляд кажется, что перед нами женская форма от мужской фамилии Барамотовин, но здесь скрыта редкая словообразовательная модель. Дело в том, что суффикс -ин в русских фамилиях обычно указывает на принадлежность: «чей?» — «Барамота». А вот финаль -овина — это вообще редкость. Чаще всего такие окончания встречаются у фамилий, образованных от прозвищ с суффиксом -овин, который в северных и сибирских говорах мог означать «сын такого-то» или просто усиливать прозвищный оттенок. То есть Барамотовина — это не «жена Барамотова», а скорее «дочь или потомок Барамота», причем с двойным патронимическим суффиксом.

Основа фамилии — прозвище Барамот. В русских диалектах слово «барамота» или «барамот» имело несколько значений. В архангельских и вологодских говорах так называли болтуна, пустомелю, человека, который говорит без умолку и не по делу. В. И. Даль в своём словаре фиксирует глагол «барамотать» — «говорить невнятно, бормотать, тараторить». Прозвище давали не столько за глупость, сколько за манеру речи: быстрого, сбивчивого, захлёбывающегося словами человека. Второе, менее распространённое значение — «беспокойный, суетливый человек», который вечно «барамотит» — суетится без толку.

Географически фамилия Барамотовина (и её мужской вариант Барамотовин) тяготеет к Русскому Северу и Поволжью. В переписях XVII–XVIII веков такие прозвища встречаются среди крестьян и посадских людей, а не в дворянской среде. Это народная, «мирская» фамилия, возникшая в среде, где прозвище закреплялось за родом без участия церкви или официальной канцелярии.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Барамов, Барамотин, Барамзин — показывает, что основа «барам-» не имеет отношения к тюркским или иным заимствованиям. Это чисто русское звукоподражательное слово, родственное «бормотать» и «барабанить» (в смысле «стучать языком»). Так что предки носителей фамилии Барамотовина, скорее всего, были людьми разговорчивыми, живыми, может быть, балагурами или сказителями — в северных деревнях таких ценили, несмотря на насмешливый оттенок прозвища.