Фамилия Бармотины — одна из тех, что построена по самой ходовой русской модели: к основе прозвища добавили суффикс -ин, и получилось указание на принадлежность — «чей?» — «сын Бармоты». Само прозвище Бармота образовали от слова «барма» с помощью суффикса -от-, который в русских именованиях нередко давал прозвища по характерному признаку (сравните: гнуса — гнусавый, хрипа — хрипатый). В московском говоре бармой называли невнятного, картавого человека или бормотуна — того, кто «бармит», то есть говорит неразборчиво. Эта версия кажется основной: фамилия, скорее всего, закрепилась за родом, где кто-то из предков выделялся особенностью речи.

Но у слова «барма» есть и другие, совсем непохожие значения, и их стоит разобрать. В пермских говорах барма означала «вор» — прозвище могло бы стать охранительным, чтобы отпугнуть нечистую силу, или, наоборот, закрепиться за человеком с тёмным прошлым. Однако эта версия менее вероятна для фамилии: прозвища с явно отрицательным смыслом реже становились основой для родового имени, если только не «перевешивались» другими чертами человека.

Третье значение — архаическое, книжное. Бармами называли драгоценное оплечье (ожерелье) на торжественной одежде, которое носили русские государи и высшее духовенство. Бармы были частью венчания на царство и хранились как святыня. Если прозвище Бармота дали мастеру, который делал или расшивал такие оплечья, или служителю, который их носил, — это указывало бы на род занятий. Но в бытовой ономастике прозвища от названий предметов роскоши встречаются реже, чем от бытовых черт, поэтому версия с «бормотуном» остаётся самой прямой.

Фамилия Бармотины — не частотная, её нет в массовых списках дворянских или купеческих родов, что указывает на крестьянское или посадское происхождение. В метрических книгах XIX века она встречается в центральных губерниях России, но точную географию установить трудно: процесс закрепления фамилий шёл постепенно, и одни и те же прозвища возникали независимо в разных местах. Тем не менее, именно многозначность слова «барма» делает эту фамилию любопытным памятником: в ней, как в зерне, спрессованы и московский говор, и пермская лексика, и древняя великокняжеская символика.