Фамилия Бармотин — одна из тех, где за привычным звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. В её основе лежит прозвище Бармота, а оно, в свою очередь, образовано от слова «барма» с помощью суффикса -от-. Этот суффикс в русских прозвищах часто указывал на носителя какого-либо заметного признака, поэтому центральный вопрос — что именно значило слово «барма» для тех, кто давал прозвище.

Самое прямое объяснение лежит в московских говорах: там «бармой» называли бормотуна, картавого человека или того, кто говорит невнятно и неразборчиво. Прозвище Бармота в этом случае — типичная «речевая» характеристика, как Шептун или Заика. Это наиболее вероятная версия, поскольку она логично объясняет значение корня и суффикса, создающего имя человека по его отличительной черте.

Однако у слова «барма» было и другое, совершенно непохожее значение — в пермских говорах так называли вора. Если прозвище возникло именно там, то Бармота могло указывать на род занятий или неблаговидную черту характера, а не на манеру речи.

Есть и третий, самый неожиданный вариант: в древнерусской лексике «бармы» — это драгоценное оплечье, ожерелье со священными изображениями, которое было частью торжественного облачения духовных сановников и российских государей. В этом случае прозвище Бармота могло возникнуть как ироническое или, наоборот, уважительное указание на связь с церковной или княжеской атрибутикой — возможно, предок имел отношение к изготовлению или хранению таких одежд.

Из всех трёх версий первая, «речевая», выглядит самой естественной для прозвища: назвать картавого человека Бармотой — прямой и понятный ход. Версия с воровством возможна, но менее распространена. Версия с княжеским ожерельем — самая редкая и спорная: слишком велик разрыв между высоким символом власти и просторечным суффиксом -ота, который обычно снижает значение слова. Потомок человека по прозвищу Бармота и получил фамилию Бармотин, которая закрепилась по стандартной модели: от основы на -а с помощью суффикса -ин.