Происхождение
Фамилия Баздырева
Фамилия Баздырева — женская форма фамилии Баздырев, а та, в свою очередь, происходит от прозвища Баздырь. В основе лежит нарицательное слово, которое является диалектным вариантом слова «бездарь». Прозвище носило иронический характер: так могли назвать человека простого, бесхитростного, наивного или, как сказали бы сегодня, не слишком талантливого. В народной среде такие прозвища не обязательно звучали оскорбительно — часто это была бытовая, даже ласковая характеристика «простака», который не хитрит и не старается казаться умнее, чем есть.
Словообразовательная модель здесь прозрачна: суффикс -ев (в форме Баздырев) указывает на принадлежность — «сын Баздыря». Такая модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ с основой на мягкий согласный или на -рь. Важно, что исходное слово «баздырь» — не литературное, а местное, диалектное. Это сразу сужает географию фамилии: скорее всего, она возникла в говорах, где была распространена такая фонетическая замена («бездарь» → «баздырь»). Подобные переходы характерны для северных и центральных русских говоров, где «е» в безударном положении могло переходить в «ы» или редуцироваться.
Сравнение с однокоренными фамилиями показывает, что «Баздырев» стоит в одном ряду с такими же «диалектными» фамилиями, как Бездарев, Бездарный, Бездаров. Но если Бездарев образован от литературного «бездарь», то Баздырев сохранил именно народное, «окающее» или «ыкающее» произношение. Это делает фамилию ценным свидетельством живой речи прошлого: предки Баздыревых говорили не так, как писали в книгах, а так, как было принято в их деревне.
Несмотря на нелестное значение прозвища, не стоит воспринимать его буквально. В крестьянской среде прозвища часто давались «от противного» или с долей самоиронии. Более того, ироничное прозвище могло закрепиться за человеком, который, наоборот, выделялся смекалкой — так народная шутка переворачивала смысл. Однако самая вероятная версия всё же прямая: прозвище указывало на простодушие или неспособность к хитрости, что в общине не считалось пороком, а скорее чертой, которую замечали и запоминали.