Фамилия Безымяннова — яркий пример того, как прозвище, данное по отсутствию имени, закрепилось в качестве родового имени. В основе лежит прилагательное «безымянный», то есть не имеющий имени. В крестьянской среде такое прозвище могли дать подкидышу, найденному младенцу, чьи родители остались неизвестны, или же человеку, которого в шутку или всерьёз считали «никаким», незначительным. Реже — младшему сыну, которому не досталось наследства, или тому, кто потерял память. В любом случае, прозвище Безымянный было нелестным, указывало на социальную ущербность или загадочное происхождение.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий, но имеет особенность. Форма Безымяннова — женская, а мужской вариант — Безымяннов. Суффикс -ов указывает на принадлежность: «сын Безымянного». Однако здесь мы видим двойное «нн», что необычно. В классических фамилиях от прилагательных на -ный (вроде Красный → Краснов) суффикс -ов присоединяется к основе, и удвоения не происходит. Вероятно, фамилия Безымяннов образовалась не напрямую от прозвища Безымянный, а от более редкой формы — Безымянной (с ударением на последний слог, как «родной»). В северных и сибирских говорах такая форма встречалась: «он безымянной» — то есть без имени. От неё и пошла фамилия с двойным «н», которая со временем стала писаться через «нн» по аналогии с прилагательными.

Географически фамилия редкая и в основном фиксируется в центральной России и Поволжье, но без ярко выраженного ареала. В дореволюционных переписях встречается у крестьян и мещан — сословий, где прозвища были особенно живучи. Однокоренные фамилии — Безымянный, Безымянкин, Безымянцев — различаются суффиксами, но все восходят к тому же корню. Интересно, что в некоторых говорах «безымянным» называли и безымянный палец, но вряд ли прозвище давали по этому признаку — скорее это случайное совпадение.

Сегодня фамилия Безымяннова звучит архаично и вызывает вопросы, но её происхождение прозрачно: она прямо говорит о том, что предок носителя когда-то не имел имени — был подкидышем или человеком без роду. Такие фамилии — живые свидетельства социальной истории, где имя могло стать наказанием или меткой.