Фамилия Блуднев — одна из тех, чей корень лежит не в церковном имени, а в прозвище. Её основа — слово «блудня». В древнерусском языке у него было два значения, и оба могли дать начало фамилии. Первое, самое очевидное — «распутный человек», «блудник». Однако в говорах слово «блудня» могло означать и «бродяга», «скиталец», «тот, кто блуждает без цели». Человек, получивший такое прозвище, мог быть либо непутевым гулякой, либо вечным странником, не имеющим оседлости. В любом случае, прозвище было нелестным, но в крестьянской среде клички давали без злого умысла — по заметной черте характера или поведению.

Фамилия образована по стандартной восточнославянской модели: к основе «блудн-» добавили суффикс принадлежности «-ев». Вопрос «чей сын?» решался просто: сын Блудни — Блуднев. Такая модель типична для прозвищных фамилий, которые закреплялись в XV–XVII веках, когда крестьяне и посадские люди начинали получать наследственные фамилии.

Стоит отметить, что фамилия Блуднев встречается в основном в южнорусских и центральных областях России, особенно в Курской, Орловской, Тамбовской губерниях. Это косвенно указывает на то, что прозвище «блудня» было распространено именно в диалектах южного наречия. В северных говорах чаще использовали слово «блуд» в значении «заблудиться», но фамилия Блуднев там редка.

В отличие от фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров), Блуднев — яркий пример «мирской» фамилии, которая отражает не благочестие, а житейскую наблюдательность. Предки современных Блудне-вых, скорее всего, не были ни святыми, ни знатными людьми — они были крестьянами или ремесленниками, и прозвище закрепилось за их родом как память о конкретном человеке, который чем-то выделялся в своей среде.

Интересно, что в некоторых говорах «блудня» могло быть ироничным прозвищем для человека, который постоянно терял дорогу или плохо ориентировался на местности. То есть за фамилией стоит не обязательно моральная оценка, а бытовая черта — «заблудший», «непомнящий пути». Эта версия менее романтична, но более правдоподобна для крестьянского быта, где оседлость и знание окрестностей ценились высоко.