Фамилия Бобовкины — одна из тех русских фамилий, чья основа лежит на поверхности, но при ближайшем рассмотрении открывает любопытные смыслы. Она образована по типичной для русской ономастики модели: от прозвища или мирского имени Бобовка с помощью патронимического суффикса -ин, который указывает на принадлежность («чей?» — сын Бобовки). Форма множественного числа (Бобовкины) в русской традиции часто закреплялась за целым родом или семьёй, особенно в крестьянской среде, где фамилия могла бытовать как родовое прозвание.

Само прозвище Бобовка восходит к нарицательному «боб» — общему названию для зёрен стручковых растений: фасоли, гороха, собственно бобов. Казалось бы, простое указание на растение, но в народной культуре боб имел и переносные, порой неожиданные значения. Известное русским, украинцам и полякам выражение «наесться бобов, гороха» означало «забеременеть». Поэтому прозвище Бобовка могло быть не только «растительным» — по внешности, привычке или занятию, — но и шутливым, связанным с семейным положением или плодовитостью.

Исторические примеры показывают, что однокоренные прозвища и фамилии фиксируются уже в XV–XVI веках. В источниках встречаем: Иван Борисович Бобок Туренин (первая половина XVI века), Василий Гаврилович Бобков, межевщик из Стародуба-Ряполовского (1562 год), Степан Иванович Бобков (1530 год). Эти записи — из разных земель, что говорит о широкой географии прозвания. Фамилия Бобовкин могла возникнуть в любом из регионов, где бытовало имя Бобовка, но особенно вероятна её связь с центральными и южнорусскими областями, где бобовые были привычной пищей.

Важно различать фамилии Бобовкин и Бобков — они образованы от разных прозвищных форм (Бобовка и Бобок/Бобко) и не являются вариантами одной фамилии, хотя корень у них общий. Суффикс -овк- в основе Бобовк- встречается реже, чем простой -к-, что делает фамилию Бобовкин более редкой и локальной.

О точном месте и времени возникновения фамилии Бобовкин сегодня говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и письменные источники фиксируют далеко не все варианты. Тем не менее, ясно, что перед нами — памятник живой народной речи, где прозвище, данное по растению или по шутке, со временем стало родовым именем.