Фамилия Богомольные — это редкий пример русской фамилии, сохранившей форму множественного числа. Чаще всего такие фамилии на -ые/-их встречаются на Русском Севере, в Сибири и в чернозёмных областях (например, Седых, Косых). Застывшая форма родительного или предложного падежа множественного числа указывала на принадлежность ко всему роду: «из дома Богомольных», то есть из семьи тех, кого прозвали Богомольными.

В основе фамилии лежит прозвище Богомольный. В старину так называли человека, который постоянно молился, усердно посещал церковные службы или ходил по святым местам — паломника, пилигрима. Слово «богомол» в этом значении было широко распространено, а прозвище могли дать как крестьянину, выделявшемуся набожностью, так и семинаристу, который слишком рьяно исполнял обеты. В духовных училищах прозвища часто отражали черты характера или поведения воспитанников, и «Богомольный» вполне могло закрепиться за самым благочестивым учеником.

Поскольку фамилия относится к «прозвищному» типу, она могла возникнуть в любой среде, где человека знали по яркой особенности. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые часто образовывались от имён отцов, фамилия Богомольные напрямую передала качество самого родоначальника. Со временем прозвище перестало быть личной характеристикой и закрепилось за всем потомством, превратившись в наследственное именование.

Форма множественного числа делает эту фамилию особенно ценной для историков языка. Она не прошла через типичную для центральной России унификацию на -ов, а сохранила архаичную модель, характерную для северных говоров и некоторых территорий, где фамилии закреплялись позже. В дореволюционных переписях такие фамилии часто записывали в исходной форме: «Иван Богомольный», но в документах на всю семью — «Богомольные».

Сегодня фамилия встречается редко, что неудивительно: прозвище, данное за чрезмерное благочестие, не было самым распространённым. Однако она остаётся живым свидетельством того, как в русском языке через слово «богомол» и суффикс множественного числа запечатлелась история конкретной семьи — семьи людей, которых в округе помнили как усердных молитвенников или странников.