Фамилия Брилькова — одна из тех, что хранит в себе сразу несколько возможных историй, и разобраться в них помогает обращение к диалектам и старинным документам. В основе фамилии лежит прозвище Брилёк, а оно, в свою очередь, восходит к слову «бриль». В новороссийских, воронежских и смоленских говорах так называли мужскую широкополую шляпу. Отсюда первая версия: предок мог быть шляпником — тем, кто шил или продавал головные уборы. Такие «профессиональные» прозвища в XVI–XVII веках были обычным делом, и фамилия просто закрепила за потомками ремесло родоначальника.

Но есть и второй, не менее убедительный вариант. Слово «брыла» в тех же говорах означало «губа», а в переносном смысле — человека с толстой губой или, что чаще, упрямого и обидчивого. Прозвища с этой основой действительно встречаются в документах той эпохи. В писцовых книгах XVI–XVII веков упоминаются Иван Акимов Брылка (1527 год, звенигородский крестьянин), Пятко Сивков Брила (1629 год, сольвычегодский крестьянин) и Брыля (1627 год, крестьянин из Курмыша). Эти записи показывают, что прозвище было распространено и не считалось чем-то обидным — скорее, оно метко описывало внешность или характер.

Фамилия Брилькова образована по стандартной для русских фамилий модели: к основе Брил- (от «бриль» или «брыла») добавился уменьшительный суффикс -ёк, а затем — типичный суффикс принадлежности -ов, указывающий на «сына Брилька» или «потомка Брилька». Женская форма Брилькова — это вариант по мужу или отцу, то есть «жена Брилькова» или «дочь Брилькова».

Известно, что носители фамилии оставили след в памятных книгах разных регионов. Например, в Книгу памяти Псковской области внесён военнослужащий Брильков Роман Васильевич, родившийся в 1909 году в деревне Борки Идрицкого района. В Книге памяти Республики Коми упоминается Брильков Тимофей Степанович. Эти записи, хоть и скупы на детали, подтверждают, что фамилия бытовала на северо-западе и северо-востоке России, что согласуется с диалектной географией исходного слова «бриль».

Таким образом, фамилия Брилькова — не случайный набор звуков, а слепок с живого народного языка: она могла родиться и в шляпной мастерской, и в крестьянской избе, где прозвище давали по губе или нраву. Обе версии имеют под собой реальную почву, и выбрать одну без дополнительных генеалогических изысканий сложно.