Фамилия Буралкина, скорее всего, имеет ту же основу, что и более распространённая фамилия Бурлакин. В её центре — прозвище Бурлака, которое давали человеку по роду занятий или по образу жизни.

Бурлаки нанимались на реках тянуть суда против течения. Работа была изнурительной: артель впрягалась в лямку и тащила расшиву, нередко утопая в грязи по колено. Координировали усилия песнями — та самая «Эх, дубинушка, ухнем» помогала страгивать баржу с места, когда якорь уже поднят. Но у слова «бурлака» было и другое значение — «одинокий, неженатый мужчина». В крестьянском быту холостой взрослый человек выглядел исключением, и такое прозвище могло закрепиться за ним не менее прочно, чем за речником.

Фамилию образовали по стандартной модели: к основе Бурлак- добавили суффикс принадлежности -ин. В славянской традиции суффиксы -ин и -ов/-ев указывали на родство: Буралкин — значит «сын Бурлаки» или «из дома Бурлаки». Со временем на письме произошло упрощение: двойное «к» стянулось, и «Бурлакин» превратился в «Буралкин». Такая замена — не ошибка, а естественная черта живой речи, где скопление согласных часто смягчается.

У фамилии Бурлакиных есть документальные подтверждения. В Книге памяти Ульяновской области записан Владимир Васильевич Бурлакин, 1892 года рождения, из села Телятниково Николаевского района. В Книге памяти Краснодарского края — Григорий Максимович Бурлакин, родившийся в 1899 году в Екатеринодаре. Оба примера показывают, что фамилия бытовала и в Поволжье, и на Кубани, то есть в регионах, где бурлацкий промысел был хорошо известен.

Таким образом, носитель фамилии Буралкин может вести род от человека, который либо ходил в бурлаках на Волге или других реках, либо получил прозвище за своё холостяцкое положение. Обе версии правдоподобны, и обе уходят корнями в дофамильную эпоху, когда прозвище метко схватывало главную черту человека.