Фамилия Бжезовский — один из тех случаев, когда написание и произношение сильно расходятся с исходным звучанием. В оригинале, по-польски, она выглядит как Brzozowski и произносится с твёрдым «ж» и носовым «о»: что-то вроде «Бжозо́вски». Русская адаптация заменила «о» на «е» и добавила типовое окончание «-ий», но корень остался прозрачным: brzoza — это берёза. Так что перед нами типичная топонимическая фамилия, образованная от названия места, где росло много берёз.

Модель образования проста: суффикс «-ов-» (указывающий на принадлежность) + «-ск-» (превращающий название в прилагательное). В польской традиции фамилии на «-ский» были шляхетскими, дворянскими, но к XIX веку их активно перенимали и крестьяне, и мещане, особенно после разделов Речи Посполитой, когда фамилии стали обязательными для всех. Поэтому Бжезовский мог быть как потомком мелкопоместного шляхтича из деревни Бжозув (таких сёл в Польше десятки), так и крестьянином, получившим фамилию по месту жительства.

На территории бывшей Российской империи фамилия встречается в основном там, где жили поляки или белорусы: на западе современной Беларуси, в Смоленской и Витебской губерниях, а также в украинском Правобережье. Русские переписчики нередко искажали польские фамилии — так Brzozowski превращался в Бжезовского, а иногда и в Березовского, если чиновник «переводил» корень на русский лад. Поэтому искать однокоренные варианты стоит шире: Березовский, Березовский, Бжозовский — это всё вариации одной основы.

Споров вокруг корня почти нет — берёза здесь очевидна. Интереснее другое: в польском языке слово brzoza звучит с долгим «о», и в некоторых говорах фамилия могла произноситься как «Бжозовский». Русское «Бжезовский» — это, скорее всего, результат записи на слух, когда польский звук, средний между «о» и «у», передали буквой «е». Такая же история произошла, например, с фамилией Дзержинский (от Dzierżyński).

Если ваш предок носил эту фамилию, скорее всего, он был выходцем из польской или западнорусской деревни с берёзовыми рощами. Никакой особой знатности или редкого ремесла за ней не стоит — только дерево, которое росло вокруг дома.