Фамилия Чапак — редкий случай, когда прозвище перешло в наследство почти без изменений, не обрастая типичными русскими суффиксами -ов или -ин. Основа фамилии — тюркское слово «чапак» (çapak), которое в разных языках означает одно и то же: мелкая речная рыба, плотва или уклейка. В татарском, башкирском, казахском и других тюркских языках это слово звучит почти одинаково. Прозвище Чапак могли дать либо рыбаку, либо человеку с «рыбьими» чертами характера — юркому, верткому, скользкому в общении, либо просто тому, кто торговал рыбой или жил у воды.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: фамилия образована напрямую от прозвища без патронимических суффиксов. Такой тип характерен для украинской, белорусской и южнорусской традиции, но в случае с Чапак корни, скорее всего, уходят в тюркскую среду Поволжья или Приуралья. В русских говорах слово «чапак» не закрепилось, зато в тюркских диалектах оно активно используется до сих пор — например, в чувашском «чапак» означает и плотву, и мелкую монету (переносное значение «мелочь»). Вторая версия, менее вероятная, связывает фамилию с глаголом «чапать» (цеплять, хватать) — в таком случае прозвище относилось к хваткому, цепкому человеку.

Географически фамилия Чапак встречается в основном среди татар, башкир и чувашей, а также у русских, долго живших в смешанных с тюрками регионах — в Самарской, Оренбургской, Челябинской областях и в Башкортостане. Встречаются единичные носители на Украине, но там фамилия могла возникнуть независимо — от украинского «чапати» (брести, шлёпать по воде), что дало бы прозвище человеку, который ходит вразвалку или месит грязь.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Чапаев, Чапалкин, Чаплин — показывает, что Чапак стоит особняком. В отличие от Чапаева (от «чапай» — черпак, ковш), Чапак не связан с орудием труда, а прямо указывает на природный объект. В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) эта фамилия не упоминается — она осталась на периферии внимания ономастов из-за малой распространённости и тюркского происхождения. Сословная принадлежность предков неясна: прозвище могли носить как крестьяне-рыболовы, так и ремесленники. Точных сведений о первых документальных фиксациях фамилии нет — архивные записи по этой фамилии разрозненны и относятся в основном к XIX веку.