Фамилия Деидов — редкий случай, когда звучание подсказывает иноязычное происхождение, но морфология выдает русскую или русифицированную модель. Суффикс -ов указывает на типичную форму притяжательного прилагательного: «чей?» — Деидов, то есть «сын Деида» или «слуга/человек Деида». Основа Деид- здесь ключевая и самая спорная.

Самое прямое объяснение — фамилия происходит от мусульманского имени Дейид (вариант Дайид, Дейит), которое восходит к арабскому «да’ид» — «зовущий», «призывающий». В тюркской среде, особенно у народов Северного Кавказа и Поволжья, это имя давали в религиозном контексте. Переселенцы с такими именами, попадая в русскоязычную среду (например, казаки, крещёные татары, горцы), получали фамилии по отцу: Дейидов, а в записи через «е» — Деидов. Вариант с «и» (Деидов вместо Дейидов) мог возникнуть из-за особенностей произношения или при переписи: буква «й» часто выпадала на письме.

Вторая версия, менее вероятная, но допустимая — связь с греческим именем Дидимос (Δίδυμος, «близнец»). В русских документах греческие фамилии и имена иногда записывали упрощённо: Дидидов могло превратиться в Деидов. Однако для этого нет устойчивой традиции, а географическое распространение фамилии (в основном в южных регионах России — Ставрополье, Ростовская область) скорее говорит о тюркско-кавказском следе.

Что касается суффиксальной модели: фамилия образована по «полной» схеме (основа + -ов), что характерно для фамилий, возникших в XVI–XVII веках у служилых людей, казаков и крестьян, чьи отцы носили некалендарные или инородные имена. В этом смысле Деидов — типичная «отчество-фамилия», закреплённая за родом, где предка звали не Иваном, а Дейидом.

Найти известных носителей фамилии в исторических источниках сложно: она редкая и не попала в списки дворянских родов или купеческих династий. Скорее всего, предки современных Деидовых — казаки или крестьяне южных губерний, чья родовая память уходит в среду, где смешались тюркские, кавказские и русские традиции. Фамилия не меняла написания, что тоже косвенно говорит о её поздней фиксации — уже в XIX веке, когда письменная форма стала устойчивой.