Фамилия Деряков — наглядный пример того, как русская фамилия может хранить в себе сразу две возможные истории, и обе ведут в крестьянскую или посадскую среду, где прозвища были хлёсткими и точными.

Словообразовательная модель проста и типична для центра России: суффикс -ов присоединён к основе Деряк-. Это отчество второго порядка, которое означает «сын Деряка» или «потомок человека по прозвищу Деряк». Суффикс -ак (Деряк) характерен для прозвищ, образованных от глаголов: он придаёт слову оттенок деятеля, носителя признака.

Самая прямая и, скорее всего, верная версия связывает прозвище Деряк с глаголом «драть» в значении «драть, рвать, обдирать». Дерякой в говорах называли человека, который дерёт кору, лыко или мочало — то есть занимался промыслом, связанным с заготовкой лыка для лаптей и верёвок. Второе значение, не менее живучее, — «задира», «драчун», «склочный человек», которого лучше обходить стороной. В ономастике есть параллели: фамилии Дериглазов, Дерюгин, Дерябин — все они крутятся вокруг той же глагольной основы.

Менее вероятная, но допустимая версия — от личного имени Деря, которое могло быть народной формой канонического имени Дорофей (через Дорос → Деря). Однако против этой гипотезы говорит то, что в русской антропонимии форма Деря для Дорофея почти не фиксируется, а вот прозвище Деряк встречается в документах XVII–XVIII веков. В актах по Вятке и Перми Великой, например, нередки крестьяне с прозвищем Деряков — именно в тех краях, где лыкодёрный промысел был массовым.

Географически фамилия Деряков распространена широко, но с заметным сгущением на севере и северо-востоке европейской России: в Кировской, Архангельской, Вологодской областях. Это косвенно подтверждает «промысловую» версию: в лесных северных губерниях заготовка лыка и бересты была одним из главных неземледельческих занятий.

Таким образом, Деряковы — это потомки либо человека, промышлявшего дранием лыка, либо того, кто был известен драчливым нравом. Оба варианта вполне укладываются в бытовую логику русских прозвищ, и выбрать между ними можно только по конкретному семейному преданию или записи в ревизской сказке.