Фамилия Девятисранников — едва ли не самый яркий пример того, как русское народное прозвище, закреплённое в официальном документе, превратилось в фамилию. Её основа — составное прозвище «Девятисранник». Первая часть, «девять», указывает на количество, вторая, «сранник», происходит от глагола «срать» (испражняться). В прямом смысле прозвище могли дать человеку, который, по местным поверьям или из-за болезни, «срал девять раз» — то есть страдал хроническим расстройством желудка или просто был нечистоплотен. Однако в народной культуре такие прозвища часто носили ироничный, даже обережный характер: считалось, что если назвать ребёнка неблагозвучно, злые духи не позарятся на него и не навредят.

Суффикс «-ов» в окончании указывает на стандартную русскую патронимическую модель: Девятисранников — сын Девятисранника. Фамилия образована по типу «Иванов» или «Петров», только от прозвища, а не от крестильного имени. Это говорит о том, что предок носителя фамилии был записан в ревизских сказках или метриках именно под этой необычной формой, и она закрепилась за его потомками.

Прозвища с числительными в русской ономастике встречаются часто: Двужилов, Трёхруков, Пятибратов. Но «Девятисранников» стоит особняком из-за откровенно физиологической окраски. Учитывая, что в старину подобные прозвища давали не в обиду, а для узнаваемости, можно предположить, что первый носитель был либо человеком с заметной особенностью здоровья, либо получил такое имя в насмешку от односельчан за неопрятность. В любом случае, фамилия редкая и территориально привязанная: скорее всего, она возникла в среде крестьян или посадских людей центральной России или Поволжья, где бытовали особенно грубоватые прозвища.

Встретить фамилию Девятисранников в современных базах данных можно, но крайне редко. Известных исторических личностей с такой фамилией нет — это чисто народная, непритязательная фамилия, которая не попала в дворянские родословные книги. Её ценность для историка или генеалога — в прямом отражении быта и юмора наших предков, где не было места лицемерию, а прозвище могло быть таким же прямым, как запах навоза в крестьянском дворе.