Фамилия Дорготовцев — редкая и звонкая, в ней слышится что-то древнее, почти былинное. Её разбор даёт ключ к пониманию, кем мог быть основатель рода.

В основе фамилии лежит прозвище Доргот или Доргота. Слово «дорготы» в старых русских говорах означало «дрожь», «озноб», а также «тоска», «кручина». Человек мог получить такое прозвище по двум причинам. Первая — внешняя: его могло знобить от болезни, он мог быть зябким, постоянно мёрзнуть. Вторая — внутренняя: так могли назвать печального, тоскующего человека, который «дорготой» маялся, то есть хандрил или переживал глубокую душевную тревогу. В словаре Владимира Даля «доргота» зафиксирована именно в значении «беспокойство, тоска, дрожь».

Суффикс -евцев указывает на сложную модель образования. Сначала от прозвища Доргота образовалось отчество Дорготов — «сын Дорготы». Затем от этого отчества через суффикс -ев пошла фамилия Дорготов, которая, в свою очередь, через притяжательный суффикс -цев (вариант -цов) дала конечную форму Дорготовцев. Буквально это «внук Дорготова», то есть потомок человека, который был сыном Дорготы. Такая трёхступенчатая схема — признак позднего закрепления фамилии, характерного для крестьянских родов центральной России в XVIII–XIX веках.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским областям. Наибольшее число носителей исторически фиксируется в Курской и Воронежской губерниях, а также на Дону. Там слово «доргота» было в ходу, и там же активно работала модель фамилий на -цев, типичная для однодворцев и государственных крестьян.

В отличие от более распространённых фамилий вроде Дорогов или Дорогин, которые могут восходить к имени Дорога (сокращение от Дорогофей, то есть Дорофей), Дорготовцев имеет под собой не календарное имя, а чисто бытовое прозвище по внутреннему или физическому состоянию. Версия о связи с тюркским «доргот» (как вариант — «усталость») менее убедительна: слово органично вписывается в лексику русских диалектов, и нет оснований искать заимствование там, где есть исконный корень.

Таким образом, предок носителей фамилии Дорготовцев — это, скорее всего, крестьянин или однодворец из чернозёмной полосы России, которого в округе помнили как зябкого или печального человека. Фамилия сохранила не только его прозвище, но и сложную родовую цепочку, что делает её ценной для генеалогического поиска.