Фамилия Дудинцев образована от прозвища или мирского имени Дудинец. В основе лежит глагол «дудеть» или существительное «дуда» — так в старину называли дудку, свирель, а также человека, который на ней играет. Суффикс -ец указывает на принадлежность к месту или роду занятий: Дудинец — это либо тот, кто живёт на реке Дуда (такой топоним встречается в бассейне Оки), либо человек, связанный с игрой на дудке. В словаре Б. Унбегауна подобные фамилии на -инцев/-енцев отнесены к севернорусскому типу, но Дудинцев — скорее южный вариант, где суффикс -ец со временем нарастил патронимическое -ов, что типично для фамилий, закрепившихся в XIX веке.

Вторая версия, менее распространённая, связывает прозвище Дудинец с диалектным словом «дуда» — так в некоторых говорах называли толстого, неуклюжего человека. Но для фамилии Дудинцев музыкальная основа выглядит убедительнее: в переписных книгах XVII века встречаются крестьяне и посадские люди с прозвищем Дуда, а их потомки становились Дудиными или Дудинцевыми. Сама фамилия редкая, географически привязана к югу России — Курской, Воронежской, Тамбовской губерниям, где суффикс -инцев нехарактерен, но встречается в единичных случаях.

Интересная особенность: фамилия Дудинцев не имеет отношения к слову «дудка» в значении «лгун» или «пустомеля» — эта ассоциация возникла позже, в литературном языке. В народной среде дудочник был скорее весёлым человеком, музыкантом на свадьбах и ярмарках. Так что предки носителей фамилии, вероятно, были либо ремесленниками-музыкантами, либо жителями села с характерным названием — например, деревни Дудинцы (такая есть в Брянской области). По сословной принадлежности — почти наверняка крестьяне или однодворцы, поскольку фамилии на -инцев редко встречаются у дворянства.

Спорных версий здесь немного: иногда Дудинцева пытаются вывести от тюркского «дуда» — «друг», но это натяжка, так как в южнорусских говорах тюркизмы редки, а прозвище Дуда фиксируется именно в славянском контексте. Фамилия сохранила архаичную форму с двойным суффиксом, что делает её ценной для историков языка — она показывает, как в XVIII–XIX веках на стыке разных диалектных традиций складывались нестандартные модели русских фамилий.