Фамилия Духвин — редкий случай, когда основа, казалось бы, прозрачна, а точное значение ускользает. На слух она сразу отсылает к слову «дух», но прямой связи с «духовным лицом» или «привидением» тут, скорее всего, нет. Разберёмся по порядку.

Ключ к разгадке — не корень, а суффикс. Формант -ин указывает на типично русскую модель образования от существительных или прозвищ, оканчивающихся на -а или -я: «чей?» — Духвин, то есть сын или потомок человека по прозвищу Духва. Само прозвище Духва могло возникнуть в диалектной среде. В северных и сибирских говорах словом «духва» называли не только «духоту» или «жаркое дыхание», но и, по данным словаря Даля, «спесивого, надменного человека» или «того, кто много дуется, сердится». В этом случае предок получил фамилию по характеру: за гордость, вспыльчивость или обидчивость.

Есть и вторая, менее очевидная версия. Фамилия могла возникнуть от прозвища Духва, данного за громкий голос, силу или манеру дышать — например, кузнецу, который работал с мехами, или пастуху, который подавал сигналы. В этом ряду стоят фамилии вроде Духанин или Духонин, где основа связана с «дуть» или «дышать». Но Духвин стоит особняком из-за редкого суффикса -в- перед -ин: это не «Духов», а именно «Духвин», что подчёркивает прозвищную, а не церковную природу основы.

Географически фамилия тяготеет к центральным и северо-западным областям России, но нигде не образует плотных гнёзд — это редкость. В дореволюционных метриках Духвины встречаются в основном среди крестьян и мещан, что логично: прозвище, лёгшее в основу, бытовало в простонародной среде. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано.

Таким образом, Духвин — это «сын Духвы», где Духва — скорее всего, не мистическое, а бытовое прозвище: либо «надутый» человек, либо человек с мощным дыханием. Фамилия сохранила редкую словообразовательную форму и не имеет ничего общего с «духовенством», несмотря на созвучие.