Фамилия Дуоба — редкая и неочевидная для русского уха. Чтобы понять её происхождение, нужно сразу отбросить привычную модель «основа + суффикс -ов/-ин». Здесь нет ни того, ни другого: окончание -а не является русским фамильным суффиксом, а сама основа «Дуоб-» не встречается в славянских именах или прозвищах.

Скорее всего, перед нами фамилия, занесённая в русскую среду извне, и географический ключ здесь — Прибалтика. Литовское слово «duoba» означает «доля, часть, удел, судьба». В литовской антропонимике существовали прозвища, образованные от этого корня: человек мог получить прозвище Дуоба, если речь шла о его земельном наделе, наследстве или даже о нелёгкой доле. Фамилия Дуоба могла закрепиться за потомками литовцев или жемайтов, переселившихся в западные губернии Российской империи (Ковенская, Виленская, Сувалкская) и затем — вглубь страны.

Есть и другая, менее вероятная версия, связывающая фамилию с немецким «Dubbe» (голубь) или нижненемецким прозвищем для глуповатого человека. Но для этого нет ни фонетических, ни исторических подтверждений: фамилия почти не встречается в областях компактного расселения немцев. Гораздо логичнее литовский след, тем более что в Литве фамилия Дуоба и её варианты (Дуобас) фиксируются в метрических книгах XIX века.

Словообразовательно фамилия не типична для русского уха ещё и потому, что она «голая» — без патронимического суффикса. В славянской традиции так оформлялись фамилии украинского или белорусского происхождения (Шевченко, Коваль), но Дуоба не вписывается и туда. Это аргумент в пользу балтского субстрата: в литовской антропонимике фамилии на -а не редкость (Будра, Гирда, Кирша), а окончание указывает скорее на именительный падеж мужского рода.

Таким образом, носитель фамилии Дуоба с высокой вероятностью имеет предков из числа балтийских народов, живших на территории современной Литвы или западной Беларуси. Прозвище могло относиться к человеку, получившему земельный надел, либо к тому, чья судьба казалась окружающим предопределённой или нелёгкой. В русских документах фамилия могла искажаться, но сохранила исходное звучание, не «обрусев» до формы Дуобов.