Фамилия Фаблова — редкий случай в русском ономастиконе, когда за привычным славянским суффиксом скрывается, судя по всему, западноевропейская основа. Если отбросить маловероятную версию о связи с диалектным словом «фабла» (в некоторых говорах так называли манеру, повадку), наиболее убедительное объяснение ведет нас во Францию XIII века, к жанру фаблио.

Фаблио — это короткие стихотворные новеллы, полные комизма и бытовых подробностей, которые распевались или рассказывались на городских площадях. Сам термин восходит к латинскому fibula — «басня, рассказ». Жанр был анонимным: имена большинства авторов канули в Лету, а сами тексты передавались из уст в уста. Поэтому версия о том, что основатель рода Фабловых сочинял эти истории, — не более чем красивое предположение. Прямых доказательств тому нет, но и отбрасывать её полностью нельзя: в средневековой Руси, которая активно торговала с Ганзой и имела связи с Европой, иностранные мастера и книжники встречались.

Словообразовательная модель здесь необычна. Суффикс -ов в русских фамилиях почти всегда цепляется к основе мужского рода: Роза — Розов, хотя по правилам ожидалось бы Розин. Здесь мы видим ту же аномалию: женский по форме корень «фабл» (от «фаблио») получает «мужской» суффикс принадлежности. Это говорит о том, что фамилия формировалась не по живому церковному календарю, а через прозвище, которое закрепилось за человеком по роду его занятий или по склонности к рассказыванию баек.

Вторая версия, которую стоит упомянуть, — происхождение от польского или белорусского слова fabuła (фабула, сюжет). В Речи Посполитой, откуда в Россию в XVII–XVIII веках приходило много шляхтичей и мещан, прозвище Фабула или Фабла могло закрепиться за storyteller'ом — тем, кто хорошо складывал истории. При переносе на русскую почву конечный гласный отпал, и получилась основа «Фабл», к которой добавился стандартный -ов.

Точное время и место возникновения фамилии Фаблова установить без глубоких генеалогических изысканий невозможно. Слишком редкая она для того, чтобы говорить о массовом распространении. Ясно одно: перед нами не крестьянская фамилия от имени или ремесла, а скорее книжная, городская, возможно, связанная с образованными людьми, которые знали французскую словесность или хотя бы слышали о ней. В любом случае, носитель фамилии может с полным правом считать себя наследником не только русского суффикса, но и европейской повествовательной традиции.