Фамилия Фартусов — редкий случай в русском ономастиконе. Вопреки ожиданию, её основа не имеет отношения ни к переднику, ни к ремеслу портного. Скорее всего, перед нами искусственное образование, созданное в среде духовенства или в кругу людей, получивших семинарское образование. В таких случаях фамилию часто конструировали от латинских слов, чтобы придать ей книжное, «учёное» звучание.

Исходное слово — латинское fartus. Оно многозначно. В роли существительного fartus переводится как «начинка», «мясистая часть плода», «мякоть», а в переносном смысле — «человек», «личность». Как форма глагола farcio оно означает «набивать», «наполнять». Отсюда и возможная смысловая нагрузка фамилии: либо «плотный, полный человек», либо «тот, кто наполняет», «созидатель». Второе значение больше подходит для фамилии, дарованной с пожеланием плодотворной жизни, нежели для прозвища, данного за внешность.

Словообразовательная модель проста: к латинской основе добавили русский суффикс -ов, который указывает на принадлежность роду. Так из книжного корня получилась привычная русская фамилия, отвечающая на вопрос «чей?» — сын Фартуса. Такой способ адаптации чужеземных слов типичен для фамилий, возникавших в семинарской среде в XVII–XIX веках, когда будущим священникам давали «благозвучные» фамилии, часто оторванные от бытовой реальности.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно. Процесс формирования русских фамилий растянулся на столетия, а искусственные фамилии не имели географической привязки: их носители могли появиться в любой епархии, где служил образованный священник. Поэтому искать «гнездо» Фартусовых на карте бесполезно — это не крестьянская фамилия, закрепившаяся за деревней, а интеллектуальный конструкт.

Фамилия остаётся замечательным памятником славянской письменности и культуры: в ней скрестились античная традиция и русская модель именования. Она показывает, как через язык церковь вводила в обиход европейскую образованность, переплавляя её в привычные формы. Носитель такой фамилии может с полным правом считать, что его предки имели отношение к книжной учёности, а не к крестьянскому труду.