Фамилия Феофагов — редкий случай, когда в основе лежит не крестильное имя, а прозвище, образованное от прилагательного «феофаговый». Разберём эту цепочку.

Прилагательное «феофаговый» — искусственное, книжное слово, созданное от греческих корней «теос» (бог) и «фагос» (пожиратель, едок). В буквальном переводе «феофаг» — «богопожиратель» или «пожирающий бога». Само по себе это прозвище звучит странно и даже кощунственно, но в русской ономастике оно имеет совершенно конкретный, бытовой смысл.

Скорее всего, Феофаговы — потомки человека, который получил прозвище Феофаг за своё пристрастие к определённой еде. В церковной и монастырской среде «феофагом» могли в шутку назвать любителя просфор — литургического хлеба, символизирующего тело Христово. Или же того, кто постоянно жевал просфору во время службы, что считалось нарушением благочестия. Таким образом, прозвище было не столько богохульным, сколько ироничным, внутримонастырским, закреплявшим за человеком его привычку.

Суффикс -ов указывает на стандартную русскую патронимическую модель: Феофагов — сын Феофага. Фамилия образовалась, когда прозвище перестало быть личным и перешло к детям как родовое имя.

Версия о происхождении от редкого канонического имени Феофаг (такое имя действительно встречается в святцах, например, мученик Феофаг Антиохийский) менее вероятна. Имя Феофаг было крайне редким на Руси, и от него обычно образовывались фамилии с другим суффиксом — Феофаговский или Феофагин. Форма на -ов типична именно для прозвищ, а не для церковных имён.

Географически фамилия Феофагов тяготеет к центральным и северным губерниям России, где была сильна монастырская культура и где подобные «кухонные» прозвища среди духовенства и прихожан встречались чаще. Встречаемость фамилии крайне низкая, что подтверждает её узкое, почти кабинетное происхождение.

Таким образом, Феофагов — это не «сын богопожирателя» в мистическом смысле, а потомок человека, которого в шутку прозвали за любовь к церковному хлебу. Фамилия хранит память о бытовой стороне церковной жизни, где ирония и прозвища были обычным делом.