Фамилия Гаштольд — редкий случай в русском ономастиконе. Сразу бросается в глаза, что она не вписывается в типичные модели русских фамилий: в ней нет славянских суффиксов -ов, -ев, -ин, -ский. Корень Гаштольд — это, скорее всего, адаптированная запись литовского или польского имени-прозвища.

Наиболее вероятное происхождение — от литовского слова gašti (гашти), что означает «тухнуть, гнить, портиться», или от gašlys — «дохляк, падальщик». В польском языке есть похожее слово gaszczyć — «тушить, гасить». Прозвище Гаштольд мог получить человек с тяжелым характером, угрюмый или, наоборот, тот, кто занимался уборкой падали (в деревнях это была отдельная, хоть и малопочетная работа). Впрочем, в средневековой Литве и Польше прозвища часто давали «от противного» — оберегая ребенка: назвали Дохляком, чтобы рос здоровым.

Фамилия Гаштольд имеет следы шляхетского прошлого. В Великом княжестве Литовском существовал знатный род Гаштольдов (герб «Гриф»). Самый известный представитель — Альбрехт Гаштольд, виленский воевода XVI века, покровитель и заказчик строительства костёла Святой Анны в Вильнюсе. Однако прямая связь между шляхетской фамилией и современными носителями фамилии Гаштольд маловероятна: крестьяне и мещане на белорусских и литовских землях нередко получали фамилии по именам своих панов или по названиям имений. То есть предок простого Гаштольда мог быть крепостным у пана Гаштольда или жить в деревне, принадлежавшей этому роду.

Географически фамилия тяготеет к западным рубежам России: Брянская, Смоленская области, а также Беларусь и Литва. Встречается она и в Польше в форме Gasztołd. Ударение в русском языке чаще падает на второй слог — Гашто́льд, хотя в польском варианте ударение могло быть на первом.

Словообразовательно фамилия уникальна тем, что не имеет привычного для русского уха суффикса. Это так называемая «сырая» фамилия, заимствованная целиком из другой языковой среды. В отличие от фамилий на -ович или -ский, она не сообщает, чей ты сын или откуда родом, а фиксирует прозвище или топоним в неизменном виде. Поэтому этимология здесь строится на реконструкции балтского или польского корня, а не на анализе русских морфем.