Фамилия Гезул — одна из тех, что ставит исследователя в тупик с первой буквы. В ней нет типичных русских суффиксов -ов, -ин или -ский, а значит, перед нами не крестьянская «отчество» по отцу, а скорее прозвище, застывшее в начальной форме. Самое вероятное объяснение лежит в диалектной лексике юго-запада России и Украины.

Слово «гезул» или «гизул» в некоторых говорах означало «гуляка», «бездельник», «шалопай». В словаре Владимира Даля есть близкое слово «гизун» — шатун, праздный человек. Фамилия могла закрепиться за человеком с таким характером или поведением: не за крестьянином, который дни напролёт в поле, а за тем, кого в деревне считали лодырем. Однако прозвища редко давались «просто так» — часто они отражали ироничное отношение соседей или даже насмешку самого носителя над своей беспечностью.

Вторая версия, менее распространённая, связывает фамилию с тюркским корнем. В языках тюркской группы «гез» — глаз, а «гезул» можно интерпретировать как «глазастый», «зоркий». Но эта гипотеза слабее: во-первых, тюркские фамилии на Руси обычно оформлялись через суффиксы (например, Гезов), а во-вторых, прямое заимствование прозвища без адаптации — редкость для славянской среды.

География бытования фамилии узкая. Основные носители встречаются в западных областях России (Брянская, Смоленская) и на востоке Беларуси. Это регионы, где диалектная лексика сохранила много архаичных и местных слов. В центральных и северных губерниях фамилия практически не фиксируется.

С точки зрения словообразования, Гезул — это «прозвищная» фамилия, то есть не переделанная в притяжательную форму. Такие фамилии характерны для украинской и белорусской традиции, где прозвища нередко оставались без изменений (например, Ткач, Гончар). В русской среде они встречаются реже и часто указывают на позднее закрепление фамилии (XVIII–XIX века), когда процесс «офамиливания» шёл уже без обязательного добавления суффикса.

Итог: фамилия Гезул, скорее всего, происходит от прозвища, данного человеку с вольным, не слишком хозяйственным нравом. Предки носителя этой фамилии могли быть крестьянами или мещанами из западнорусских земель, а сама фамилия — живым свидетельством местного говора, почти исчезнувшего сегодня.