Фамилия Громиченко — яркий пример украинской модели фамилий на -енко, которая в XVII–XVIII веках стала самой продуктивной в Левобережной и Слободской Украине. Суффикс -енко изначально означал «сын» или «потомок» (как уменьшительно-патронимическая форма), а к XIX веку закрепился как наследственная фамилия без прямого указания на родство. В основе лежит прозвище Гром или Громич — от древнерусского слова «гром», то есть громкий, шумный или, что вероятнее, резкий, властный человек. В народной традиции «громом» могли называть того, кто говорил громогласно, обладал крутым нравом или даже имел отношение к громовым звукам, например, работал с кузнечным молотом или пушками.

Интересно, что в отличие от фамилий Громов, Громовенко или Громыко, которые встречаются и в русской среде, Громиченко — форма почти исключительно украинского ареала. Она могла образоваться не напрямую от «грома», а от промежуточного имени Громич, которое давали в качестве охранительного: считалось, что имя, связанное с грозной силой, отпугивает злых духов или, наоборот, даёт ребёнку защиту. Встречается вариант с ударением на второй слог — Громиче́нко, что типично для восточноукраинских говоров.

С точки зрения социального контекста, носители фамилии Громиченко в подавляющем большинстве были крестьянами или казаками. В реестрах Войска Запорожского и метрических книгах Харьковской, Полтавской и Черниговской губерний фамилия фиксируется с середины XVIII века. В отличие от дворянских родов, которые часто закрепляли сложные окончания на -ский, -цкий, простые патронимы на -енко указывали на непривилегированное происхождение.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, Громиченко стоит в одном ряду с Громилиным (от глагола «громить» — разорять или бить) и Громницким (от названия церковного праздника Громницы). Но именно форма с суффиксом -енко и мягким «ч» выдает украинскую основу — в русских говорах подобные прозвища чаще превращались в Громовы или Громины. Таким образом, фамилия Громиченко — это не «громогласный предок», а скорее «сын Громича», где корень уходит в бытовую прозвищную культуру, а не в мифологию.