Фамилия Грушалов — редкий пример, когда основа, казалось бы, лежит на поверхности, но механизм её образования заставляет задуматься. На слух она сбивает с толку: кажется, что перед нами что-то вроде «Груша + лов» (ловить груши?) или производное от фамилии Грушевский. На деле всё прозаичнее и интереснее.

Ключ к разгадке — суффикс «-ал-». В русских фамилиях он встречается нечасто. В основном он указывает на прозвище, образованное от глагола с помощью суффикса деятеля «-ал(а)»: «кричать» → «кричала» (крикун), «бросать» → «бросала» (неряха). По этой же модели возникло прозвище Грушало. Его основа — глагол «грушить» (не путать с грушей-фруктом). В южнорусских и украинских говорах «грушить» значило «печалить, кручинить, огорчать кого-то» или «горевать самому». Соответственно, Грушало — это тот, кто наводит тоску, нытик, либо, наоборот, человек, которого легко опечалить. Прозвище нелестное, но в быту XV–XVII веков такие давали беззлобно, по заметной черте характера.

Фамилия образовалась по стандартной патронимической модели: Грушало → сын Грушалова → Грушалов. То есть «чей?» — отвечающий за отца по прозвищу Грушало. Вариант «Грушалов» с суффиксом «-ов» указывает на центральные или северные регионы России, где эта модель преобладала. На юге (в украинских землях) та же основа дала бы фамилию Грушаленко или Грушаль.

Откуда же взялось дерево? Совпадение с плодом «груша» — чисто звуковое. В старых документах встречаются однокоренные фамилии: Груша, Грушин, Грушков. Но Грушалов стоит особняком. Если бы основа была «груша» (фрукт), фамилия звучала бы как Грушин или Грушев, а не Грушалов. Так что ваш предок по прозвищу, скорее всего, не садовод, а человек с меланхоличным нравом. Впрочем, не исключено, что в говорах «груша» могла обозначать не только дерево, но и, например, коренастого, плотного человека — тогда прозвище Грушало могло относиться к внешности. Но версия с глаголом «грушить» считается основной в ономастике.

Фамилия редкая. Встречается в центральных областях России и на Урале, куда переселенцы принесли её в XVIII–XIX веках. Известных носителей, оставивших след в истории, немного — это фамилия скорее крестьянская или мещанская, без дворянских корней.