Фамилия Гуняга — редкий пример того, как одно прозвище могло родиться из совершенно разных, почти противоположных, наблюдений за человеком. Словообразовательная модель проста: суффикс -яга, характерный для русских, украинских и белорусских прозвищ, придает основе оттенок носителя признака (сравните: «бродяга», «работага»). В основе лежит либо глагол, либо существительное, и точное значение фамилии без знания истории конкретной семьи остаётся загадкой.

Самая яркая версия отсылает к диалектному глаголу «гунить» — «говорить, сказывать». В этом случае Гунягой прозвали словоохотливого человека, отличного рассказчика или балагура. Прямой и понятный образ: человек, который «гунит», то есть ведет беседу, не замолкает.

Однако не менее правдоподобна и другая линия, идущая от существительного «гуня». В разных говорах это слово имело совершенно разный смысл. В восточных диалектах «гуня» — это ветхая, истасканная одежда, что могло указывать на бедность предка, вынужденного ходить в обносках. В вятских говорах «гуня» означала просто «рубаха» или «сорочка», и тогда прозвище могло относиться к портному или торговцу одеждой — человеку, постоянно имеющему дело с «гунями». Наконец, в северных говорах «гуней» называли вялого, нерасторопного человека, и прозвище Гуняга могло закрепиться за медлительным от природы предком.

Таким образом, носитель фамилии Гуняга мог быть потомком либо говорливого сказочника, либо бедняка в рваной одежде, либо портного, либо просто флегматичного человека. Выбор версии зависит от региона, где фамилия встречается чаще всего, но в любом случае корень прозвища — живое диалектное слово, которое сегодня почти исчезло из речи.