Фамилия Каморов звучит неожиданно для русского уха, хотя образована по самой ходовой модели: с суффиксом -ов от прозвища или мирского имени. Вопрос в том, что лежит в основе — и здесь есть несколько версий, но одна заметно перевешивает.

Самая прямая и правдоподобная гипотеза связывает фамилию с коми-пермяцким или удмуртским словом «кам» — «река», «большая вода». В финно-угорской топонимике этот корень встречается повсеместно: реки Кама, Кым, Камка. Жителя по берегу такой реки могли прозвать Камор — и позже, при русификации, это прозвище дало фамилию Каморов. Учитывая, что фамилии на -ов у финно-угорских народов Прикамья и Севера — обычное дело, эта версия выглядит крепкой и географически привязанной.

Вторая версия — от слова «камора», которое в южнорусских и украинских говорах означает кладовую, чулан или небольшую комнату. В этом случае Каморов — потомок человека, жившего в каморе, либо того, кто при ней состоял (сторожа, ключника). Однако здесь есть тонкость: от основы «камора» естественнее образовалась бы фамилия Каморин, а не Каморов. Суффикс -ов в этом контексте говорит скорее о происхождении от мужского имени или прозвища Камор, чем от существительного женского рода.

Третья, более спорная версия — от греческого имени Камор (редкая форма в святцах, связанная с библейским Хамом). Но вероятность этого мала: фамилии от канонических имён обычно выглядят как Каморников или Каморовский, если только речь не о случайном совпадении у духовенства.

Таким образом, Каморов — скорее всего, фамилия с финно-угорским следом, указывающая на предка, жившего у большой реки. Встречается она преимущественно в Пермском крае, Удмуртии и Кировской области — то есть как раз в ареале, где «кам» имело смысл «река». В центральных и южных регионах России фамилия редка, что косвенно подтверждает северную версию.

Сам по себе корень «камор» в русском языке как прозвище не зафиксирован — ни в словаре Веселовского, ни у Тупикова. Это ещё один аргумент в пользу заимствованной основы. Фамилия недворянская, скорее крестьянская или посадская, и в старых ревизских сказках её носители — государственные крестьяне Прикамья.