Фамилия Канапля звучит непривычно для русского уха, но её происхождение прозрачно: это белорусский или украинский вариант написания слова «конопля». В восточнославянских говорах, особенно на территории современной Беларуси и Украины, «а» в начале слова — частое явление: «агонь» вместо «огонь», «арех» вместо «орех». Так и «канапля» — фонетическая форма, закрепившаяся в фамильном прозвище.

Прозвище Канапля в XV–XVII веках могли дать человеку по нескольким причинам. Самая прямая — род занятий: крестьянин, сеявший коноплю, или ремесленник, работавший с конопляным волокном (канатные мастера, ткачи грубого полотна). Конопля была стратегическим сырьём для изготовления верёвок, парусины и корабельных снастей, так что прозвище могло указывать на важного в хозяйстве человека. Менее очевидный вариант — внешняя ассоциация: высокий, худощавый человек с «лыняными» волосами, похожий на стебель конопли.

По модели образования фамилия относится к «бессуффиксным» — прозвище перешло в фамилию без добавления типичных русских суффиксов -ов или -ин. Это характерно для украинской и белорусской ономастики, где фамилии часто застывают в форме чистого прозвища: Шевченко, Гайдай, Канапля. В русских переписях такая форма встречается реже, преимущественно в южных и западных губерниях.

Встречается и вариант написания Конопля — он более привычен для русского языка и встречается чаще. Канапля же сохранила местный говор, и по ней можно предположить, что предки носителя происходили с территории, где аканье было нормой в устной речи. Географически фамилия рассеяна по Беларуси, восточной Украине и приграничным областям России (Брянская, Смоленская). В списках казаков Запорожской Сечи попадаются прозвища «Конопля» и «Канапля» — коноплю выращивали для нужд флота, и это ремесло ценилось.

Словообразовательный разбор показывает, что фамилия стоит особняком среди «растительных» прозвищ. Если «Горохов», «Овсов» или «Пшеничный» — это притяжательные прилагательные, то Канапля — прямая номинация, без смягчения, без суффикса. Такая форма говорит о том, что прозвище было устойчивым и не требовало переосмысления.