Фамилия Карпаленко — яркий пример украинской модели фамилии, образованной по «географическому» принципу. Суффикс -енко, характерный для Поднепровья и Левобережной Украины, превращает любое слово в указание на происхождение: он буквально означает «сын» или «потомок». В данном случае основа — Карпал, а не сразу «Карп», как может показаться.

Здесь и кроется главная особенность. В отличие от более простых «Карпенко» (от имени Карп) или «Карпов» (от того же имени), фамилия Карпаленко образована от прозвища Карпало. В украинском языке суффикс -ало часто придаёт слову оттенок деятеля, иногда с насмешкой или указанием на привычку. «Карпало» — это человек, который постоянно карпає, то есть ворчит, брюзжит, высказывает недовольство. Глагол «карпати» в украинских говорах означает «бранить, журить, выговаривать». Таким образом, первым носителем прозвища Карпало был, скорее всего, въедливый, требовательный или просто ворчливый человек.

Вторая, менее вероятная версия, отталкивается от того, что «Карпало» — это просторечная, «огрубленная» форма имени Карп. В украинской среде имена нередко получали экспрессивные суффиксы: Степан — Степало, Кирило — Кирикало. В этом случае фамилия означала бы «сын Карпа», но с оттенком фамильярности. Однако версия с прозвищем по характеру выглядит убедительнее: суффикс -енко в паре с прозвищами на -ало даёт более живую и типичную для народной ономастики картину, чем простое удлинение имени.

Интересно, что фамилия Карпаленко почти не встречается в центральных и восточных областях Украины, где преобладают формы «Карпенко». Её ареал — западные регионы, в частности Волынь и Подолье. Там прозвище «Карпало» было в ходу, и именно оттуда, вероятно, родом предки современных носителей. В России фамилия редкая и фиксируется в основном у потомков переселенцев с Украины конца XIX — начала XX века.

С точки зрения словообразования фамилия стоит в одном ряду с такими же «характерными» фамилиями, как Дрижаленко (от «дрижати» — дрожать), Стукаленко, Гупаленко. Все они говорят не столько о профессии или имени предка, сколько о его заметной черте — в случае с Карпаленко, о привычке всех поучать или ворчать.