Фамилия Каторжникова — одна из тех, что вызывает мгновенную ассоциацию с самым суровым наказанием в Российской империи. Однако связь эта не прямая, а опосредованная, и разбираться с ней нужно аккуратно, чтобы не попасть в ловушку буквального толкования.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: основа «каторжник» плюс типичный русский суффикс принадлежности -ов-. Женская форма Каторжникова — это вариант, закреплённый за женой или дочерью носителя мужской фамилии Каторжников. Суффикс -ник указывает на лицо по роду деятельности или состоянию: каторжник — тот, кто находится на каторге. Но в том-то и дело, что фамилии от подобных «криминальных» прозвищ в крестьянской и мещанской среде давали не самому преступнику, а скорее человеку, который имел с каторгой косвенное соприкосновение.

Самая правдоподобная версия — происхождение от прозвища Каторжник, которое могли дать не ссыльному, а, например, человеку с тяжёлым, неуживчивым характером, которого в быту называли «каторжным» — то есть невыносимым, злым. В северных и сибирских говорах слово «каторга» имело и переносное значение: тяжёлая, изнурительная работа. Прозвище Каторжник мог получить работящий, но угрюмый крестьянин, который «как на каторге» пахал землю. Не исключено и более прозаическое объяснение: так могли прозвать того, кто однажды побывал в местах заключения или вернулся оттуда, — но не обязательно, что это был закоренелый уголовник.

Фамилия редкая и географически привязана к регионам, где каторга была частью повседневной жизни: Забайкалье, Сибирь, Урал. В центральных губерниях она почти не встречается. Стоит заметить, что в дореволюционных переписях фамилия Каторжников могла фиксироваться и как «Катаржников» — через «а», что отражает местное произношение и путаницу с диалектным словом «катарга» (устар. «каторга»).

Сравнение с однокоренными фамилиями — Каторгин, Каторжный — показывает, что суффикс -ов- в Каторжникове ставит акцент на принадлежности к роду «Каторжниковых», а не на личном качестве. Если Каторжный мог быть прямым прозвищем, то Каторжников — это уже «сын Каторжника», то есть вторая ступень, что типично для фамилий, сложившихся в XVII–XVIII веках.

Таким образом, предок современных Каторжниковых был не обязательно уголовником. Скорее — человеком с тяжёлой долей или тяжёлым нравом, которого в деревне прозвали соответственно. Фамилия эта — не клеймо, а живое свидетельство того, как русский язык превращал самое страшное слово в бытовое прозвище.