Фамилия Халалей звучит необычно и сразу привлекает внимание своей «нестандартностью» для русского уха. В отличие от большинства русских фамилий на -ов или -ин, она образована по редкой модели — с суффиксом -ей. Это сразу подсказывает, что перед нами не крестьянская фамилия, возникшая от отчества, а скорее прозвище, которое закрепилось за человеком и перешло к потомкам без изменений.

Корень фамилии — «халал». В тюркских языках, особенно в крымскотатарском и турецком, слово «helâl» (халяль) означает «дозволенное, разрешённое», прежде всего в религиозном смысле. В славянской среде это слово могло стать прозвищем для человека, который строго соблюдал обряды, был праведником или, наоборот, получил ироничное прозвище за показную набожность. Суффикс -ей в данном случае характерен для украинской и южнорусской ономастики (сравните: Коваль — Ковалей, Бондарь — Бондарей). Таким образом, Халалей — это «сын Халала» или просто человек, которого прозвали Халалом.

География фамилии подтверждает эту версию. Халалеи встречаются преимущественно в южных регионах России и на Украине — в бывших областях расселения запорожских казаков и в Крыму. Это зона активных контактов с тюркскими народами, где заимствования в прозвищах были обычным делом. Встречается также вариант написания Халалий, что ещё больше сближает её с украинской традицией образования фамилий от личных прозвищ.

Интересно, что в некоторых говорах «халал» могло означать не только религиозное понятие, но и «пустой, свободный» (от тюркского «halal» — «освобождённый»). В этом случае прозвище могло достаться вольному, ничем не связанному человеку — бродяге, холостяку или казаку, не имеющему постоянного хозяйства. Обе версии логичны, но первая (связь с религиозной чистотой) встречается в ономастических работах чаще.

В дореволюционных переписях фамилия Халалей не была массовой — это редкое, штучное прозвание. Носители её, скорее всего, были выходцами из казачьих или мещанских сословий, живших на границе с тюркским миром. Фамилия не попала в списки дворянских родов, не встречается среди известных исторических деятелей, но именно эта «незаметность» и делает её ценной для семейной истории: она сохранила в себе живой отголосок межкультурного общения, которое происходило на южных рубежах России века назад.