Фамилия Халуевы — редкий пример того, как одно диалектное слово породило целый веер значений, и угадать, какое именно легло в основу прозвища, можно только по контексту жизни конкретного человека. Образована она по самой распространённой модели русских фамилий: от прозвища Халуй через притяжательный суффикс -ев, который указывал на принадлежность потомку этого человека («чей?» — Халуев, то есть сын Халуя).

Прозвище Халуй восходит к диалектному нарицательному, которое в разных говорах означало совершенно разные вещи. В одних местах халуем называли слугу или лакея, в других — отруби для скота, в третьих — рыболовный плетень (заграждение из прутьев для ловли рыбы), а в четвёртых — сор и нанос, который оставляет после разлива река, заволакивая луга. Такой разброс значений делает фамилию интересной головоломкой: она могла указывать и на род занятий предка, и на место его жительства.

Если основатель рода был домашним слугой, скотоводом или рыбаком, прозвище Халуй фиксировало его социальную роль или ремесло. Если же речь о географическом признаке, то прозвище могло закрепиться за человеком, чей дом стоял у реки или озера, которые в паводок выходили из берегов и оставляли после себя тот самый сор и дрязг. Какая из версий верна для конкретной семьи, сегодня сказать почти невозможно — фамилия формировалась стихийно, и письменные источники по ней крайне скудны.

Сам тип фамилии с суффиксом -ев типичен для центральной России и Поволжья, где подобные прозвища из народных говоров активно переходили в фамилии в XVII–XIX веках. О точном месте и времени возникновения именно Халуевых говорить сложно: процесс шёл постепенно, и одна и та же фамилия могла независимо появиться в разных уездах. Тем не менее, Халуевы — живой памятник русской диалектной лексики: в ней сохранилось слово, которое в литературном языке почти исчезло, но продолжало жить в народной речи.