Фамилия Ханеня с первого взгляда кажется загадочной: в ней нет привычного русского суффикса -ов или -ин, а окончание -еня выдаёт украинское или белорусское происхождение. Скорее всего, в основе лежит не имя, а прозвище, и здесь открывается целый веер значений, каждое из которых по-своему характеризует предка.

Самая правдоподобная версия связывает прозвище Ханеня с украинским диалектным словом «хананок» — «баловень». Так могли называть единственного ребёнка в семье, долгожданного первенца или любимца одного из родителей. В этом случае фамилия несёт тёплый, домашний оттенок: она закрепляла за человеком роль того, кого лелеют и холят. Словообразовательная модель проста: к основе «хан» добавили уменьшительно-ласкательный суффикс -еня, который в украинской традиции часто превращал личное прозвище в фамилию (сравните с фамилиями типа Гончареня, Коваленя).

Другая гипотеза отсылает к слову «ханька» — так в южных говорах называли арбуз. Прозвище Ханеня могло закрепиться за человеком, который выращивал арбузы, торговал ими или просто очень их любил. Версия правдоподобна для регионов, где бахчеводство было обычным делом, но уступает первой по частоте употребления: «хананок» встречается в говорах шире, чем «ханька» в значении «арбуз».

Есть и третья линия, связанная с глагольными оборотами. В южных говорах выражение «распустить ханьки» означало «много говорить», поэтому Ханеней могли прозвать болтуна. А «ханьки мять» — «ничего не делать», «медлить», и тогда прозвище доставалось лентяю или нерасторопному человеку. Эта версия объясняет фамилию через поведение, а не через внешность или род занятий, и она вполне рабочая, хотя и менее конкретная.

Что интересно: фамилия Ханеня не получила широкого распространения и осталась локальной, что типично для прозвищ, которые закреплялись за одной семьёй и не размножались через имя отца. В письменных источниках она встречается редко, поэтому проследить её географию по старым документам сложно. Но сам набор значений — от «баловня» до «болтуна» — говорит о том, что предки носителей фамилии жили в южнорусской или украинской среде, где диалектная лексика была богата такими меткими словами.