Фамилия Харцева — женская форма, а её основа, мужская фамилия Харцев, происходит от прозвища или мирского имени Харь, Харя или Харко. Самая очевидная версия связывает её с диалектным словом «харя» — в старину так называли маску, личину, а также лицо в целом, часто с пренебрежительным оттенком. Прозвище Харя мог получить человек с выразительной внешностью или тот, кто любил кривляться, надевать личины во время народных гуляний. В некоторых говорах «харя» означала ещё и наглеца, бесстыдника.

Менее распространённая, но лингвистически возможная версия — от глагола «харчить» (тратить, изводить, есть), который в рязанских и тамбовских говорах имел значение «жадно есть, чавкать». Тогда Харя — прозвище обжоры или неаккуратного едока. Третья гипотеза выводит основу из уменьшительной формы крестильного имени Харитон (греч. «милостивый, щедрый»): в народе Харитона могли звать Харя или Харко, и от этого имени образовалась фамилия через патронимический суффикс -ев.

Суффикс -ев указывает на принадлежность: Харцев буквально означал «сын Харца» (где Харец — уменьшительная форма от Харя). Фамилия фиксируется в южнорусских и центральных областях — в воронежских, курских, тамбовских документах XVII–XVIII веков встречаются крестьяне и однодворцы с прозвищем Харя или фамилией Харцев. В дворянских родословных книгах эта фамилия не отмечена, что подтверждает её простонародное, крестьянское или мещанское происхождение.

Интересная деталь: в старых переписных книгах иногда писали «Харцов» или «Харьцев» — с твёрдым или мягким знаком в середине. Такая вариативность характерна для фамилий, образованных от прозвищ на -я: колебания в написании отражали живую речь, где слово «харя» произносили по-разному. Современная форма Харцева закрепилась в XIX веке, когда фамилии стали записывать единообразно.

Таким образом, носитель фамилии Харцев (или Харцева) с высокой вероятностью происходит от предка, которого в XVI–XVII веках прозвали за внешность, поведение или привычку — либо надевавшего маски, либо отличавшегося неопрятным или жадным обликом. Спектр значений, от шутовского до бытового, не делает фамилию редкой, но придаёт ей колорит народной речи, утраченной в современном языке.