Фамилия Хатнянский звучит непривычно для русского уха, и это не случайно: её корни уходят в украинскую языковую стихию. В основе лежит прозвище Хатняный, которое напрямую связано с прилагательным «хатній» — «домашний». Так на Украине могли назвать человека, который не любил дальних поездок и предпочитал сидеть в своей хате, то есть домоседа. Прозвище цепко отражало характер: оно не столько осуждало, сколько метко описывало образ жизни основателя рода.

Однако не стоит спешить с выводами. Та же основа могла указывать и на ремесло. В сёлах, где строительство жилья было делом штучным и ответственным, мастера-плотника, возводившего хаты, вполне могли окликнуть Хатняным. В этом случае прозвище переходило в разряд «профессиональных» именований, которые часто становились фамилиями без всяких дополнительных суффиксов. Версия с домоседом выглядит проще, но версия с плотником не менее жизненна: обе они говорят о бытовом, деревенском мире, где слово «хата» было центром всей жизни.

Отдельно стоит упомянуть третью, более экзотическую гипотезу. Некоторые исследователи выводят прозвище из еврейского слова «хатна», означающего обряд обрезания. Этот древний обычай, символизирующий завет с Богом, был широко распространён у многих народов ещё в доисторические времена. Если принять эту версию, то прозвище Хатняный могло указывать на религиозную принадлежность предка или на его причастность к совершению обряда. Эта гипотеза спорная, и доказательств у неё меньше, чем у «домашней» или «строительной», но полностью отбрасывать её нельзя: фамилии нередко хранят следы самых неожиданных исторических контактов.

Сама фамилия образована по типичной для восточнославянских земель модели: к основе Хатнян- добавлен суффикс -ский. Такой суффикс чаще встречается у фамилий польского или белорусского происхождения, но в украинской среде он тоже прижился, особенно когда речь шла о выходцах из сёл. Суффикс -ский изначально означал принадлежность к месту или роду, поэтому Хатнянский — это буквально «сын Хатняного» или «человек из рода Хатняных». Со временем прозвище отца закрепилось за потомками, и теперь фамилия звучит как самостоятельное родовое имя, хотя и сохранило в себе память о далёком предке — домоседе, строителе или человеке с иной судьбой.