Фамилия Хаустов происходит от личного имени Хауст — народной формы крестильного имени Фауст. В латыни faustus значит «счастливый», «удачливый», «благополучный», так что имя с самого начала несло пожелание доброй судьбы. Переход «ф» в «х» в славянской среде не редкость: звук «ф» был чужим для древних славянских говоров, его часто заменяли близким по произношению «х» или «хв». Так Фауст в обиходе превращался в Хауста, а отчество от этой формы и закрепилось фамилией.

Именины у Фауста связаны с раннехристианскими мучениками. Один из них — Фавст Александрийский, пресвитер, пострадавший около 250 года в Александрии при императоре Деции. Его привели к правителю вместе с диаконом Авивом; оба открыто исповедали веру, обличили язычество и были казнены мечом. Память о таких святых поддерживала имя в святцах, хотя в России оно оставалось редким.

Суффикс -ов в фамилии указывает на принадлежность: Хаустов буквально значит «сын Хауста», «из рода Хауста». Модель типична для русских фамилий, образованных от канонических имен через их разговорные варианты. Сравните с однокоренными или похожими по механизму Фаустов, Фавстов, а также более частыми Авдеев, Аксенов — там та же схема: церковное имя, упрощенная народная форма, отчество.

Среди носителей фамилии есть люди заметной судьбы. Григорий Павлович Хаустов, родившийся в 1939 году, — летчик-истребитель, Герой Советского Союза. Звание он получил в 1989-м за боевую работу в Афганистане: с июля 1986 года совершил 605 боевых вылетов на бомбоштурмовые удары и разведку. Это не единственный Хаустов, оставивший след в истории, но самый известный из документально подтвержденных.

Фамилия встречается преимущественно в центральной России и Поволжье, хотя из-за редкости имени четкой географической привязки у нее нет. В документах XVII–XVIII веков носители фамилии фигурируют как служилые люди и крестьяне, что типично для фамилий, сложившихся от крестильных имен без прозвищной основы.

Если коротко: Хаустов — фамилия с ясной этимологией, восходящей к «счастливому» имени, и с историей, в которой переплелись церковная традиция и народная языковая привычка переделывать непривычные звуки.