Фамилия Хебнева — редкий случай, когда географический корень почти наверняка перевешивает все другие версии. В основе фамилии лежит топоним Хебен, а точнее — немецкое название города Хеб (Eger) в Чехии, который по-немецки звучит как Eger, но в исторических русских документах встречается и форма «Хебен» или «Гебен». Носитель фамилии, скорее всего, происходил из семей, связанных с этим регионом — либо немцев-колонистов, переселившихся в Российскую империю в XVIII–XIX веках, либо чехов, чья фамилия была русифицирована.

Суффикс «-ев» указывает на патронимическую или посессивную модель: Хебнев — буквально «сын (или человек) из Хебена». В русской ономастике так образовывали фамилии от названий мест, особенно если переселенца записывали по месту выхода: «Иван Хебнев» значило «Иван из Хебена». В отличие от фамилий на «-ский», которые тоже давали по географическим названиям, суффикс «-ев» здесь более прозаичен и бытов — он не указывает на дворянское происхождение, а просто фиксирует прозвище.

Менее вероятная, но не исключённая версия — от личного имени Хебен, которое могло быть вариантом крестильного имени или прозвища. Однако в православных святцах такого имени нет, а в католической традиции имя Хебен (Heben) встречается крайне редко и скорее как фамильное. Поэтому топонимическое объяснение выглядит убедительнее.

В России фамилия Хебнева встречается точечно, в основном в регионах, куда в XIX веке приглашали немецких колонистов — Поволжье, юг Украины, а также в Москве и Санкт-Петербурге. В дореволюционных метрических книгах можно найти единичные записи, например, в Самарской губернии. Окончание «-а» в женском варианте — стандартная русская грамматическая норма, не меняющая смысла.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то логичнее всего вспомнить Хебнер — немецкую фамилию с тем же корнем, но с другим суффиксом, означающим «житель Хебена». Хебнева — это уже русская адаптация, где немецкое окончание отсечено и заменено на славянское. Такая трансформация типична для фамилий переселенцев: их обрусевшая форма сохраняет память о прародине, но теряет иноземное звучание.