Фамилия Хинец звучит необычно и сразу привлекает внимание. Вопрос, откуда она взялась, имеет как минимум два ответа, и оба уходят корнями в народную речь и старинные представления о мире.

Первая и самая прямая версия связывает прозвище Хинец с глаголом «хинькать», то есть «плакать, хныкать». Согласитесь, звуковая близость очевидна. Так в деревне могли прозвать капризного, плаксивого ребенка, который часто хныкал и не давал покоя родителям. Прозвище закреплялось за человеком, а затем переходило к его детям и внукам уже как фамилия.

Вторая версия глубже и интереснее. Она отсылает нас к глаголу «хинить», который в некоторых говорах означал «хулить, хаять, бранить, осуждать». Если следовать этой логике, то Хинец — это тот, кого хают, или же тот, кто сам любит осуждать других. Однако здесь есть и третий, более тонкий смысл — охранительный.

В древности люди верили, что злые духи или недобрые люди могут сглазить ребенка, если он слишком хорош, красив или здоров. Поэтому родители намеренно давали детям «плохие», отпугивающие имена-обереги. Называя сына Хинец (то есть, по сути, «тот, кого бранят»), родные как бы прятали его от беды. Они хотели, чтобы дитя жило в ладу с окружающими и не вызывало зависти или осуждения. Считалось, что злые силы пройдут мимо такого ребенка, не заинтересуются им.

С точки зрения словообразования, фамилия следует классической модели: к основе (личному имени или прозвищу Хинец) добавился типичный для русских, украинских и белорусских фамилий суффикс принадлежности. Поначалу форма «Хинец» означала «чей-то сын», «из рода Хинца», а со временем застыла в качестве наследственного родового имени.

Интересно, что сама основа «хинь» и производные от нее слова встречаются в основном в северных и центральных русских говорах, а также в белорусском языке. Это дает основание предполагать, что фамилия могла зародиться именно в этих регионах, хотя со временем разошлась по всей стране.

Сегодня фамилия Хинец встречается нечасто, что делает ее особенно ценной для потомков. Она — редкий свидетель живой народной речи, где «хинькать» и «хинить» были обычными словами, а имя-оберег — привычной защитой от злых сил.