Фамилия Хирунцев — редкая и неочевидная по происхождению. Разобрать её стоит не с корня, а с суффикса: в основе лежит прозвище Хирунец, а фамильный суффикс -ев указывает на отчество, то есть «сын Хирунца». Само прозвище, в свою очередь, образовано с помощью уменьшительного суффикса -ец, что характерно для именований человека по месту жительства или по характерному качеству.

О происхождении прозвища Хирунец есть две основные версии, и обе имеют право на жизнь. Первая связывает его с топонимом. В русской ономастике известны названия вроде Хируново или Хирунцово — такие деревни могли существовать в прошлом и исчезнуть с карт. В этом случае Хирунцом называли выходца из подобного села: модель «житель такого-то места + -ец» даёт как раз Хирунца. Эта версия правдоподобна для фамилий, закрепившихся за переселенцами, которые переезжали и получали прозвище по прежнему месту жительства.

Вторая гипотеза выводит прозвище от глагола «хиреть» — болеть, чахнуть, слабеть. Тогда Хирунцом могли прозвать человека тщедушного, болезненного. Но здесь есть важный нюанс, который делает эту версию менее убедительной. Прямое прозвище по слабому здоровью вряд ли было бы лестным, а в крестьянской среде такие именования часто носили охранительный характер. Родители могли нарочно назвать ребёнка Хирунцом, чтобы отвести от него беду: считалось, что имя-оберег, означающее нечто плохое, обманет злые силы, и мальчик вырастет здоровым. Эта логика — типичная для русской народной традиции, где за неблагозвучным прозвищем часто стоит пожелание обратного.

Скорее всего, перед нами именно такой случай: Хирунец — внутрисемейное охранительное прозвище, которое закрепилось за человеком как основное именование. Со временем оно перешло в фамилию: потомки Хирунца стали Хирунцевыми. Слабое место топонимической версии в том, что следов конкретного села Хируново в документах почти не прослеживается, тогда как охранительная традиция объясняет и необычность прозвища, и его эмоциональную окраску. Впрочем, полностью исключать географическую привязку нельзя: фамилия могла возникнуть независимо в разных местах, и для разных ветвей рода справедливы разные объяснения.