Фамилия Хлюзов — яркий пример того, как прозвище, данное за манеру поведения или физическую особенность, закрепилось в родовом имени. В её основе лежит не церковное имя, а живое, меткое слово — глагол «хлюздать» или «хлюздить». В разных русских говорах он означал «шлёпать по грязи», «ходить в мокрой обуви», «чавкать», а также «плакать, хныкать» или «вести себя вяло, нерешительно». Человек, получивший прозвище Хлюз, мог быть либо неряшливым, медлительным увальнем, либо плаксой и нытиком. Модель образования типична для северных и центральных областей России: суффикс -ов добавили к основе на твёрдый согласный, и получилось притяжательное прилагательное — «сын Хлюза».

Интересно, что в некоторых диалектах «хлюз» — это ещё и «жидкая грязь, слякоть». Так что прозвище могло относиться и к человеку, постоянно пачкающемуся, «как хлюз». В отличие от многих фамилий, образованных от занятий (Кузнецов, Плотников), Хлюзов — это «характерологическая» фамилия, которая напрямую говорит о поведении или привычках предка. Подобные фамилии редко встречаются в дворянских родословных, поскольку прозвище давалось не для похвалы, а для точного узнавания человека в крестьянской или ремесленной среде.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная, без редких суффиксов. Однако фамилия примечательна тем, что сохранила в себе почти забытый диалектный глагол. Однокоренные фамилии — Хлюздин, Хлюстов — встречаются ещё реже, что делает Хлюзова относительно узнаваемым вариантом. Носители фамилии традиционно расселены в Вологодской, Архангельской и Костромской областях — именно там фиксируется корень «хлюз-» в значении «мокреть, слякоть». В переписных книгах XVII века такие прозвища нередки, но конкретных упоминаний Хлюзовых в ранних документах нет: фамилия явно не из знатных, а из числа тех, что окончательно закрепились за крестьянскими родами лишь в XIX веке после отмены крепостного права.

Таким образом, фамилия Хлюзов — не про благородное происхождение, а про живую народную речь. Она рассказывает о предке, который либо ходил, шлёпая по грязи, либо любил похныкать, и это прозвище оказалось настолько цепким, что пережило века.